Война и мир на Корейском полуострове и на земном шаре

В последние недели бесспорным лидером на мировом информационном поле стали новости из Кореи. Внимание международной общественности приковано к необычным, даже поворотным решениям руководства КНДР во главе с маршалом Ким Чен Ыном. Эти решения наносят мощный удар по сложившейся в течение десятилетий после окончания Второй мировой войны, навязанной американскими империалистами взрывоопасной системе отношений между КНДР, с одной стороны, и южнокорейским режимом и стоящими за ним силами мирового империализма во главе с США – с другой. Основу этой системы составляют эгоистические интересы американского империализма. А суть этой системы отношений (совершенно ненормальных с точки зрения международного права, но превратившихся за это время в своего рода «норму») состоит в непрекращающейся блокаде Северной Кореи, в постоянных военных и политических провокациях, вплоть до угрозы внезапного – в любой удобный для агрессора момент! – нападения на КНДР.

Предыстория


В откликах буржуазных политиков и СМИ (к сожалению, и российских тоже) преобладает стремление возложить вину за обострение военно-политической обстановки в Корее на руководство КНДР, в лучшем случае признаётся равная ответственность противостоящих сторон. Подобные версии извращают историческую истину: агрессию всегда затевали и развязывали иноземные империалисты и их марионетки. Это легко проследить, начиная со времени прихода оккупационных войск США на Корейский полуостров.
Сразу после разгрома японского империализма на Севере Кореи к власти пришли созданные населением народные комитеты, и аналогичные формы управления складывались и на Юге. Страна приступила к осуществлению демократической антифеодальной революции, к преодолению тяжких последствий колониального господства Японии. Однако на Юге Кореи все органы народной власти были уничтожены американской военной администрацией, и любые попытки провести прогрессивные реформы жестоко подавлялись; достаточно сказать, что только в 1946 году были убиты, по неполным данным, более 4600 патриотов. Оккупационная администрация запрещала всякие проявления общественно-политической жизни, не согласующиеся с волей оккупантов – новых колонизаторов, пришедших на смену японцам. Ведь не Северная же Корея навязывала свои порядки на территории США, а, наоборот, американские империалисты по своему усмотрению и в своих интересах стремились установить такие принципы хозяйственной, политической и идейно-культурной жизни на Юге Кореи, которые увековечивали бы и обеспечивали в максимальной степени господство интересов США. Уже в марте 1946 года американская газета «Сатердей ивнинг пост» писала: «Одним из самых важных успехов, достигнутых нами в оккупации Кореи, явилось, наверное, то, что мы здесь остановили ход революции».
В Северной Корее были национализированы отрасли производства и предприятия, находящиеся во владении (то есть захваченные) японского капитала и прояпонских элементов, тогда как на Юге Кореи экономика развивалась в интересах укрепления господства США. На Севере Кореи было ликвидировано помещичье землевладение, и земля перешла в руки крестьян, тогда как на Юге демократической аграрной реформой и не пахло. Можно ли приписывать агрессивные планы или хотя бы замыслы Северной Корее, если таковые были в наличии (и реализовывались) лишь у американских империалистов? А северокорейские трудящиеся под руководством ТПК были заняты созиданием новой жизни. И только круглый идиот мог бы предположить, что Северная Корея желает переустроить на свой манер социально-экономическую жизнь США.
Не было никаких агрессивных поползновений в политике КНДР и в канун войны 1950 – 1953 годов, хотя империалистическая пропаганда до сих пор пытается утвердить ложь, будто бы война была развязана Северной Кореей. К войне против Севера американцы готовились чуть не с первых дней своего присутствия на Юге. В основательно документированной коллективной монографии северокорейских учёных «Империалисты США развязали войну в Корее» (Пхеньян, 1993), в частности, отмечено: «С первых же дней оккупации Южной Кореи империалисты США сохраняли в прежнем виде военные сооружения, построенные японскими империалистами в важных военно-стратегических пунктах, возвели новые укрепления по линии 38-й параллели и в крупном масштабе продолжали строительство и расширение военных дорог, аэродромов и оборудование морских рейдов». И приводятся длинные списки подобных объектов. Созданию громадного количества военных баз сопутствовало спешное формирование, обучение и вооружение южнокорейских вооружённых сил под контролем и прямым командованием американских военных.
Марионеточные войска не только обучались и вооружались, но и натаскивались на захватнические действия, которые начались задолго до развязывания Корейской войны. Уже в 1947 году вооружённые вторжения южнокорейской армии и полиции – от отделений до взводов и рот – осуществлялись более 270 раз, совершались разные злодеяния: убийства и похищения людей, грабежи и поджоги. С 1948 года вторгались уже и целыми батальонами. В 1949 году состоялось 2617 вооружённых вторжений в пределы севернее 38-й параллели. Представители марионеточного режима, возглавляемого американским ставленником Ли Сын Маном, начали открыто провозглашать: «Поход на Север!». В июле 1949 года начальник американской военной миссии Робертс говорил своим южнокорейским подручным: «Предстоящее вторжение на Север послужит хорошим экспериментом для междоусобной войны, которая возникнет в недалёком будущем, и прямое соприкосновение с противником даёт живой опыт боёв».
Конечно, «живой опыт боёв» приобретали и Охранные войска КНДР, призванные защищать мирную жизнь своих граждан, дать достойный отпор налётчикам, и в целом регулярная Корейская Народная Армия, сформированная в начале 1948 года на базе КНРА, хорошо вооружённая и обученная, отличающаяся высоким моральным духом. Воинов КНА отличали высокая сознательная дисциплина, верность своему любимому вождю и боевым традициям антияпонских партизан, сплочённость вокруг ТПК под знаменем идей чучхе, тесное единство с трудовым народом. И вовсе не случайным было успешное контрнаступление КНА в ответ на вторжение южнокорейских войск 25 июня 1950 года. Только заметное военно-техническое превосходство международного сброда, спешно сколоченного под флагом ООН и брошенного против Республики, не позволило завершить освобождение Юга Кореи.
Обвинять КНДР и её руководство в «агрессивности» нет никаких оснований. Политика ТПК и КНДР принципиальна и последовательна, миролюбива по своей природе. Так было при жизни Ким Ир Сена и его достойного преемника Ким Чен Ира. Такова же политика Республики и в наши дни, когда партию, армию и государство возглавляет новый лидер корейской нации маршал Ким Чен Ын. Принятые им решения не имеют ничего общего с агрессией. Эти решения служат делу мира, кладут предел военным провокациям империалистов США и их южнокорейских прислужников – врагов национальных интересов Кореи, поставивших себя вне нации.

Корея как полигон Третьей мировой


Взгляд в историю Кореи ХХ века позволяет нам понять, что ни в политике, ни в идеологии КНДР нет никаких оснований для перехода к «агрессивности», которую пытаются отыскать в новаторских решениях Ким Чен Ына империалистические политики и пропагандисты.
Но и беззубой внешнюю политику КНДР никак не назовёшь. Республика рождалась в огне многолетней вооружённой борьбы с превосходящими силами японского империализма, и только таким путём было возможно достичь национального и социального освобождения народа, возрождения нации. Как уже говорилось выше, с первых дней существования нового, народно-демократического государства ему приходилось отстаивать право на независимость, на самостоятельный путь развития в борьбе против непрестанного натиска с Юга. Для защиты государственного суверенитета требовалось сформировать и твёрдо проводить в жизнь новую, военно-ориентированную политику, органично сочетающую хозяйственное и культурное строительство с оборонным. Такая политика была выработана великим Ким Ир Сеном и проводилась под его руководством партией и государством при поддержке всего народа КНДР. Ещё более чёткие очертания политика сонгун, отдающая приоритет в решении всех вопросов военному делу, приобрела с того времени, когда роль преемника великого вождя партия и народ единодушно выдвинули Ким Чен Ира. Позднее он стал Верховным Главнокомандующим КНА в переломный момент истории – когда распался Варшавский блок социалистических государств, а затем был предательски разрушен Советский Союз. Именно неуклонное проведение в жизнь политики сонгун явилось надёжной гарантией обеспечения государственного суверенитета КНДР, самостоятельности народа в продолжении дела строительства корейского социализма до победного конца. Само строительство корейского социализма представляет собой, по определению Ким Чен Ира, сонгунскую революцию.
Можно ли военно-ориентированную политику, политику сонгун считать признаком «милитаризации» общества и «воинственности» внешней политики государства? Утверждать такое могут лишь те люди, которые запутались в абстрактном восприятии общественных проблем и неспособны к сопоставлению понятий с реальностью истории, либо те, кто хочет намеренно исказить реальность, замутить массовое сознание. Если рядом с человеком появляется свирепый хищник, вряд ли поможет помахивание букетом полевых цветочков. Нужно заряженное оружие достаточного калибра – иначе быть беде. Там, где национальные государства используют опыт политики сонгун, укрепляется их независимость, государственный суверенитет обретает реальную силу, и экспансия империалистических государств и военных блоков теряет шансы на успех. Примером может служить Венесуэла под руководством Уго Чавеса, удастся ли продолжить эту линию Николасу Мадуро, покажет время; в этих случаях империалистическая экспансия осуществляет попытки ослабления и разрушения национальной государственности с помощью «цветных революций», и в Венесуэле готовится нечто подобное через непризнание итогов президентских выборов 14 апреля.
В Ливии и ряде других стран Северной Африки цепь таких разрушительных мятежей, инициированных извне, к сожалению, оказалась успешной для империалистов, и если где-то пока ещё не утвердились проамериканские режимы, то это – дело времени, коль национальная государственность подорвана. Защита от внешних угроз оказалась более действенной в Сирии и Иране – её можно сопоставить с политикой сонгун, разумеется, не повторенной буквально, а осуществляемой в соответствии с национальной спецификой. В Сирии, как известно, вариант с «цветной революцией» провалился, ибо наружу очень быстро вылез её интервенционистский характер: «непримиримая оппозиция» оказалась состоящей в основном из интернационального сброда наёмников, финансируемого, обучаемого и вооружаемого США и НАТО и «импортируемого» из мест ранее осуществлённых им военных преступлений (например, из той же Ливии).
На протяжении нескольких лет в «Патриоте», «Своими именами» и некоторых других изданиях публиковались статьи с предложением новой концепции в осмыслении всего периода истории после завершения Второй мировой войны. Как известно, послевоенный период почти сразу же начался в атмосфере ожидания начала Третьей мировой войны, которая по масштабам кровопролития и разрушений обещала намного превзойти предыдущую – самую кровопролитную и разрушительную в истории человечества. Сигналом к её подготовке стала речь Черчилля в Фултоне. Только возросшая военная мощь и международный авторитет Советского Союза и начавшийся подъём национально-освободительного движения притормозили скатывание мира к истребительной войне, а ликвидация монополии США на обладание атомным оружием и затем установление ракетно-ядерного паритета двух сверхдержав показали бессмысленность поворота к всеобщей катастрофе.
Но маховик войны был уже запущен. Официально это было выражено в «доктрине Трумэна» и подкорректировано «планом Даллеса», в котором был намечен поиск новых стратегий мировой войны. Третья мировая война началась, и об этом возвестила первая крупная из «локальных войн» – в Корее.
Новый тип мировой войны состоялся – война вялотекущая, фрагментарная, чередующая вспышки вооружённых конфликтов с периодами «разрядки» и даже «партнёрства», что производило убаюкивающее воздействие на некоторых политических лидеров социалистического мира и служило размыванию идейно-политических и культурно-идеологических основ социалистического общественного сознания. Центр тяжести противостояния социализма и капитализма как сосуществующих, конкурирующих между собой и противостоящих друг другу социально-экономических систем достаточно быстро смещался в сферу идейно-политических, информационных, культурно-духовных отношений. В этой сфере ожесточённая борьба идей соседствовала с относительно мирными контактами, которые, конечно же, были необходимы, если не служили формами прикрытия сражений не на жизнь, а на смерть. Подчинение всех этих взаимоотношений целям противостояния в общем виде обозначалось термином «психологическая война» (автор термина – крупный деятель разведки США Закариас, организатор психологической войны против Японии в 1944 году), которая включала в себя различные средства её ведения. Утвердившаяся среди аналитиков этой проблематики классификация выделяет «чёрную», «серую» и «белую» пропаганду. Но все эти три рода идеологического противостояния, при их существенном различии, представляют собой способы ведения «психологической войны» именно в мировом масштабе.
Исторический опыт этой важнейшей части Третьей мировой войны нуждается в широком, всестороннем рассмотрении – именно в связи с бесспорной её результативностью. Поражение социализма в СССР и странах Восточной Европы во многом было обусловлено идеологическим благодушием пришедшего к власти к власти нового поколения политических и государственных лидеров. Я здесь не собираюсь уточнять, явился ли подобный идейный поворот следствием теоретической малограмотности тех или иных лидеров или их сознательного предательства. Было и то, и другое. Но в любом случае очевидное идеологическое разоружение было изменой делу социализма. Это отражалось и в насаждаемой «сверху» терминологии: «толерантность» прикрывала примирительное отношение к несоциалистическим идейно-духовным ценностям, а под флагом «плюрализма» поощрялось проникновение в социалистическое общество прямо противоположных его социально-историческим основам идей и сопутствующих им организационных форм, вплоть до открыто антикоммунистических и антисоветских.
В КНДР подобного классового перерождения не произошло. Там оно было просто невозможно. Созданные Ким Ир Сеном принципы и идеи чучхе имели своим центром идею самостоятельности и максимальную опору революции и строительства социализма на национальную почву. Верность классовым принципам в строительстве нового общества сочеталась с приоритетом интересов трудового народа и нации в целом. Сам процесс строительства социализма означал единство трёх революций – технической, культурной и идеологической, причём последняя выдвигалась как приоритетная.
Ход перестройки всех сфер общественной жизни на основе принципов и идей чучхе уже со второй половины 70-х годов возглавил Ким Чен Ир – ближайший соратник и достойный преемник великого вождя корейской нации Ким Ир Сена. Именно в Корее успехи империализма в мировой войне нового типа были поставлены под вопрос и выглядят по сию пору полностью обречёнными на провал.
Однако Корейский полуостров сохраняет значение полигона Третьей мировой войны. Неудачи попыток сломить КНДР не останавливают, а, наоборот, ещё более распаляют американских империалистов. Идейно-культурному проникновению чуждых идей в КНДР поставлен прочный заслон. Поэтому империалисты США и их марионетки прибегают к ужесточению блокады («санкций») и непрекращающихся военно-политических провокаций, провал которых лживо объясняют «агрессивностью» КНДР, – то есть, на самом деле, постоянной готовностью КНДР дать сокрушительный отпор агрессорам.
Состояние мира (системы международных отношений в целом, рассматриваемых под углом зрения конфронтации двух социально-экономических систем) в ходе Третьей мировой войны получило название «холодной войны». В этом искусственно созданном определении были совмещены и признание войны как реальности, и маскировка этой реальности: мол, она не вполне настоящая – «холодная». В новую стратегию вписывались «локальные войны», которые империалисты развязывали в нужном для них месте и в удобное для них время, большей частью неожиданные и ориентированные на «блицкриг» (о чём свидетельствует безумная гонка вооружений с поиском всё новых и новых средств войны, включая полуфантастическое «абсолютное оружие»).
Но это была и есть именно мировая война.
Во-первых, под каждый очередной акт агрессии подкладывалось решение той или иной международной организации, в том числе и неправомочной принимать подобные решения. Например, для развязывания Корейской войны 1950 – 1953 годов использовалась Малая Ассамблея ООН, не предусмотренная Уставом ООН и созданная фактически именно для этого случая. Ряд «локальных войн» затевался по решению НАТО, хотя этот военный блок не может представлять мировое сообщество, да и странно выглядит вмешательство именно Северо-Антлантического блока в дела Ближнего, Среднего, а то и Дальнего Востока.
Во-вторых, каждый акт такой агрессии всегда носит и по составу участников широкий международный характер – выражаясь бытовым языком, представляет собой акт группового насилия над очередной жертвой. В агрессии против КНДР непосредственно участвовали, наряду с войсками США и Южной Кореи, вооружённые силы ещё полутора десятков государств, и именовалась эта «сборная солянка» войсками ООН, ибо выступали они под флагом этой всемирной организации, запачкав её флаг грязью захватнической войны. Война эта была преступной и предельно жестокой как по целям (открыто объявлялось об истреблении мирного населения, об уничтожении и разрушении городов и иных населенных пунктов), так и по средствам её ведения (широко применялось запрещённое международным правом бактериологическое оружие и ставился вопрос об использовании атомного оружия).
Мы уже говорили о том, что Корейская война явилась первым открытым проявлением Третьей мировой войны: все типичные черты этой войны нового типа проявились в войне 1950 – 1953 года достаточно ясно, даже рельефно. Последующая история показала, что Корейская война не только обнажила начало Третьей мировой войны, но и стала местом противоборства участвующих в ней сил, местом опробования методов ведения этой войны нового типа. Иначе говоря, Корея стала постоянно действующим полигоном Третьей мировой войны. Целенаправленное, конкретное, максимально точное изучение событий на Корейском полуострове с 1945 года до нынешнего времени должно послужить материалом для выработки новых стратегических решений соединённых антиимпериалистических сил.
Учитывая всё это, мы можем точнее определить значение принятых руководством КНДР решений. Полученные нами выводы позволят нам разобраться и в той «бормотухе», которую представляют собой разноречивые отклики политиков и пропагандистов (то есть СМИ) на «крутые» решения руководства КНДР.

Как принудить агрессоров к миру?


Взрывоопасная обстановка на Корейском полуострове продолжается вот уже на протяжении 60 лет. И все эти годы «правовым» прикрытием этой обстановки служит заключённое в 1953 году перемирие, на которое были принуждены пойти империалисты США, потерпевшие первое крупное военное поражение в истории этой империалистической сверхдержавы. Принятые руководством КНДР решения о прекращении состояния перемирия и разрыве всех заключенных на этой базе соглашений между Севером и Югом направлены не на переход к состоянию войны, к военным действиям, а на слом ширмы перемирия, под прикрытием которой осуществлялась агрессивная политика американских империалистов и их южнокорейских марионеток. За состояние этого гнилого и фальшивого «перемирия» агрессоры держались изо всех сил – как за «правовой» повод не допустить ни утверждения реального мира на Корейском полуострове, ни подписания мирного договора, ни нормализации дипломатических отношений между КНДР и США, что неизбежно вело бы к выводу американского военного контингента (фактически оккупационных войск) из Южной Кореи.
Ликвидация этого перемирия имеет огромное международное значение – как решительная попытка остановить и отбросить вспять мировую войну нового типа. С чего-то надо начинать подрыв мировой войны, разоблачение и поражение её поджигателей! И пусть никого не смущают локальные масштабы этой попытки. Это – факт мирового значения. Агрессоров не остановить уговорами, их надо принудить к миру. Для начала – в Корее.
Империалистические политики и пропагандисты всячески пытаются заслонить, скрыть это реальное содержание и значение поворота в политике КНДР.
Это делается двумя способами, двумя путями. И хотя они противоречат один другому, однако используются в равной мере интенсивно.
Первый способ – попытка представить решения руководства КНДР не имеющими реального значения, представить их массовому сознанию лишь как «воинственную риторику», имеющую целью психологического давления на «демократические» империалистические державы, чтобы выторговать какие-то послабления в их политике или материальные выгоды для Северной Кореи. Примечательно, что в качестве мелкого идеологического клерка в проведении этой кампании выступает вполне респектабельный джентльмен – глава МИД Великобритании Уильям Хейг. Он предполагает, как сообщают информационные агентства, что «истинной целью воинственных заявлений северокорейских лидеров является дальнейшая милитаризация страны и объяснение собственному народу необходимости постоянной консолидации вокруг руководства. А сделать это можно путём запугивания и нагнетания внешней опасности». Чиновник крупного ранга, но удивительно мелкомыслящий переносит привычные для буржуазной политики хитрости – демагогию и наглую ложь – на ненавистных ему руководителей по-настоящему независимого социалистического государства. Ложь здесь очевидная: Хейг умалчивает о том, от кого исходит «нагнетание военной опасности» – от его политических союзников. Подобные идеологические кульбиты направлены на дискредитацию не только руководства КНДР как якобы несерьёзных людей, своекорыстных демагогов, но и самого общественного строя, самого социалистического корейского государства как якобы источника агрессии и нарушений международной стабильности, как страны, принадлежащей к «оси зла», как выпавшего из мировой цивилизации «закрытого», «тоталитарного» общества.
Такой путь комментирования упомянутых решений наиболее лжив и примитивен, что позволяет в антикорейской пропаганде оперировать самыми чудовищными извращениями реальности. Примитивность же хлёстких оценок облегчает их доступность, внедрение в неразвитое массовое политическое сознание стран, находящихся под властью или влиянием мировой финансовой олигархии. Следует признать с глубоким сожалением, что уровень политического сознания масс в большинстве этих стран очень невысок, и хвастливые заявления империалистических политиков о победе в «холодной войне» – на этом направлении – не утратили до сих пор ощутимых фактических оснований.
Второй способ извращенного толкования решений о прекращения перемирия и готовности КНДР нанести сокрушительный удар в ответ на любую агрессивную акцию состоит в дозированной ссылке на факты, в том числе и не установленных, а предположительных. Массовую аудиторию втягивают в обсуждение, так сказать, технических вопросов : дальность полёта северокорейских ракет разных типов и, значит, возможность поражения удалённых американских военных баз, количество имеющихся у КНДР ядерных зарядов и совместимость этих зарядов с ракетами; возможность поражения этих ракет средствами ПРО и т.д.
С помощью таких комментариев в массовое сознание населения капстран вдалбливается необоснованное мнение о неизбежной якобы технологической и экономической отсталости социализма, о бесперспективности и даже «тупиковости» социалистического пути прогресса человечества. При этом, разумеется, «забывают» даже упомянуть, каких высот социально-экономического, культурного, нравственного прогресса достигли страны, пошедшие по пути социализма, какие прорывы в науке, образовании, да и в технологии были обеспечены благодаря слому системы эксплуатации трудящегося народа паразитическим меньшинством, как продвинулось человечество вперёд в деле социального и национального освобождения. И это – несмотря на постоянное противодействие мира капитала, ценой напряжённого труда и самоотверженной борьбы, тяжких страданий и огромных жертв.
Пример осуществления революции и строительства нового общества на Севере Кореи особенно показателен – масштабом как трудностей, так и достижений, обеспеченных в ходе их преодоления. Рассуждая о возможностях КНДР нанести сокрушительный удар в ответ на империалистическую агрессию и всячески принижая эти возможности, деятели буржуазной политики и пропаганды противоречат сами себе, ничуть того не замечая. Они всё-таки вынуждены сопоставлять громадные военно-технические возможности империализма США и его сателлитов с боевым потенциалом КНДР, ставшим заметной силой в результате осуществления сонгунской революции, благодаря претворению в жизнь победоносной стратегии идей чучхе. По формально-арифметическим подсчётам такие возможности КНДР существенно меньше, – но они достаточны для того, чтобы надёжно защитить государственный суверенитет страны, достойно ответив агрессорам на любую попытку покорить социалистическую Корею.
О каких возможностях может идти речь? Да о самых разнообразных. Вот, например, знаток проблем Кореи зав. отделом Кореи и Монголии Института востоковедения РАН Александр Воронцов, подсчитывая в газетной заметке («Комсомольская правда» за 15 апреля) возможности запуска северокорейской ракеты к 101-й годовщине со дня рождения Ким Ир Сена – по мнению автора заметки, «50 на 50», – предрекает такие последствия: «исход столкновения, если оно случится, предсказать несложно. КНДР исчезнет с политической карты мира. Южной Корее тоже не поздоровится, – сочувствует учёный. – В этой маленькой стране 30 ядерных реакторов. Если их будут обстреливать ракетами, пусть даже обычными, а не с атомной начинкой, то…Чернобыль, Фукусима…». В этом рассуждении специалиста некоторые вещи упущены – и вовсе не из-за недостатка квалификации, а вследствие неверной позиции. Сочувствовать южнокорейскому населению, являющемуся заложником агрессивной политики США и собственного марионеточного правительства, – это, конечно, очень гуманно. Но почему он не называет истинных виновников обострения обстановки на Корейском полуострове, которые проводили ставшие традицией провокационные совместные учения американских и южнокорейских войск с имитацией применения атомного оружия и высадки десантов? Почему он озабочен судьбой 30 ядерных реакторов в Южной Корее и не упоминает хотя бы вскользь и попутно о том, какой вой враги КНДР поднимают то и дело по поводу строительства АЭС в Северной Корее, угрожая очередным ужесточением «санкций»? Неверность, прозападная ангажированность позиции А.Воронцова проявляется и в его равнодушии к разделению страны и нации, в его утверждении, будто бы воссоединение Кореи ушло из числа высших национальных интересов: мол, в Южной Корее «люди молодого и среднего поколения уже не считают идею объединения двух стран (?!- В.М.) принципиально важной». Правда, в № 14 еженедельника «Патриот» автор заметно подкорректировал свою позицию, прибавив большую дозу симпатии к КНДР, -однако, в его изложении, виноваты в обострении обстановки обе стороны.
Если же оценивать не позицию автора заметки, а вернуться к возможным последствиям перерастания конфликта в военное столкновение, то приходится пожалеть, что Воронцов исключил из поля зрения США и Японию, по которым он главным специалистом не является. А так было бы уместно вспомнить, что в США на тихоокеанском побережье расположено более сотни атомных реакторов, да ещё и в Японии их находится примерно вполовину меньше. Это сколько же может возникнуть там Чернобылей и Фукусим при нанесении удара – повторяем слова Воронцова – «ракетами, пусть даже обычными, а не с атомной начинкой» или другими способами.

Почему Япония?


В числе возможных объектов ответного удара была названа Япония. А почему? Она-то не участвует в постоянных совместных учениях у границ КНДР и не проводит собственных военно-политических провокаций. Чего же ей, «бедняжке», невинно страдать?
А у «бедняжки» есть собственный набор несмываемых смертных грехов.
40 лет Корея изнывала под тяжким колониальным игом японского империализма. Корею грабили подчистую, присваивая её природные ресурсы и культурно-исторические ценности. Корейский народ был обречён на рабский труд и неслыханную бедность, на небывалое национальное унижение, когда его принуждали отказываться от употребления своего родного языка и даже менять свои имена на японские. Корейскую молодёжь вывозили в Японию на принудительные работы, подобно тому как в прошлые века европейские «цивилизаторы» везли невольников из Африки на заокеанские плантации. Многие десятки тысяч корейских женщин принуждались к сексуальному рабству в борделях для японских солдат и офицеров. Все эти и другие бесчинства японских колонизаторов в современной Японии пытаются предать забвению – ни материальной компенсации пострадавшим, ни даже обычного покаяния за все эти злодеяния. Но ведь должно когда-нибудь их настигнуть возмездие!
Свободолюбивый корейский народ не мирился с колониальным рабством и восставал против него, несмотря на невиданно жестокие репрессии. Свет надежды на национальное освобождение забрезжил со вступлением на арену политической борьбы великого вождя Ким Ир Сена, давшего народу победоносную стратегию чучхе и возглавившего широкую вооружённую антияпонскую борьбу. Победа была достигнута в неравной борьбе, пролито буквально море крови. И эта кровь также взывает к возмездию!
Вполне враждебной по отношению к КНДР были позиция и действия Японии в период Корейской войны, хотя формально она в ней не участвовала. Её с полным основанием называли тогда «непотопляемым авианосцем США» – прежде всего именно в Японии были сосредоточены американские авиабазы, да и другие многочисленные военные базы, через Японию шли пополнения войск американских интервенционистских войск, текли потоки вооружений и боеприпасов. Япония служила тылом в агрессии против КНДР. И это тоже не может быть забыто и прощено.
Но и после победы социалистической Кореи в Отечественной освободительной войне, после перехода боевых действий в состояние перемирия Япония по-прежнему играет роль тыловой базы для агрессивных акций США и Южной Кореи – тыловой базы на том участке мировой войны нового типа, в которой Корейскому полуострову отведена роль постоянного полигона. И роль Японии – тоже постоянна. Поэтому она с полным основанием названа как один из первоочередных объектов ответного удара по агрессорам.
Современная Япония самым заметным образом становится милитаристским государством, стремящимся к самостоятельной территориальной экспансии. С одним из фактов такой экспансии российские читатели давно знакомы. Это – реваншистские притязания на принадлежащие России Южные Курилы. Другие территориальные претензии Японии достаточно подробно перечислены в статье Анатолия Салуцкого «Исторический урок для Токио. Итоги Второй мировой войны незыблемы» («Российская газета» за 5 апреля; автор представлен как «глобальный эксперт «Альянса цивилизаций» ООН»).
В отношении проблем Кореи автор пишет: «примером растущих реваншистских настроений Токио могут служить территориальные притязания на острова Токто (японское название Такесима, специалистам они известны как Лианкур) – крохотный архипелаг в Японском море из двух клочков суши и трёх десятков скал и рифов (общая площадь 129 кв. км), вошедший в состав Японии поле аннексии Кореи в 1910 году, а после Второй мировой войны контролируемый Республикой Корея.
Исторические свидетельства и картографические материалы прошлых столетий, подтверждающие права Кореи на Токто, а также факты середины прошлого века не оставляют сомнений в том, что японские претензии на корейский архипелаг – очередная «громкая» попытка пересмотра итогов Второй мировой войны. Острова, по всей видимости, важны для Токио не столько богатыми биоресурсами их акватории, не как перспективный район нефтедобычи, а в контексте показательного восстановления над ними японского суверенитета».
В плане нашей темы этот вопрос имеет существенное значение. Принадлежность островов Токто Корее может быть гарантирована при опоре на общенациональные интересы, то есть при их реализации в ходе воссоединения страны и нации. Отдельно взятая Южная Корея вряд ли сможет противостоять притязаниям Японии. Восстановление единства Кореи, начиная с предложенного Ким Ир Сеном образования конфедеративного государства Корё, по сути дела снимало бы претензии Токио: Япония вряд ли посмела бы идти на конфликт с единым корейским государством, посягая на его территориальную целостность. И если «перестроившийся» специалист, полагающий задачу воссоединения Кореи утратившей актуальность, может пренебрегать вопросом о сохранении территориальной целостности Кореи, то для страны, для нации этот вопрос сохраняет первостепенное значение, и у каждого любящего Родину возникает желание дать по рукам, тянущимся к её исконным территориям, – речь, конечно, не идёт о членах правящих на Юге антинациональных кланов. Как видим, существуют объективные общенациональные интересы, требующие воссоединения страны и нации даже при существующих ныне острых противоречиях политических и общественных систем, не говоря уж об идеологиях. Верный путь к воссоединению страны и нации определён Ким Ир Сеном и Ким Чен Иром на основе принципов и идей чучхе.
Что касается Японии с её территориальными претензиями, то легко предвидеть, опираясь на исторический опыт ХХ века: её ждёт впереди суровое, но справедливое возмездие.

Выводы для практики


Признав решительные инициативы КНДР справедливой и своевременной попыткой прорвать наброшенную на мир сеть Третьей мировой войны, пусть для начала в локальных масштабах, мы обязаны сделать вывод о необходимости поддержки этих инициатив в мировом масштабе.
Во-первых, необходимо развернуть всемирное движение за мир с таким же размахом, как оно велось в сталинские послевоенные годы, с организованным массовым протестом против каждой новой акции поджигателей войны.
Во-вторых, надо вдохнуть новую жизнь в Движение неприсоединения, ориентировав его на борьбу с агрессивными военными блоками, которые служат базой для организации новых военных конфликтов.
В-третьих, следует усилить борьбу независимых государств за укрепление демократических норм международного права, против тех государств, которые считают себя выше его норм и рассчитывают на безнаказанность их нарушений.
В-четвёртых, надо поднять на должную высоту в международных отношениях уважение к суверенитету каждого государства, большого и малого и, если потребуется, внести в Устав ООН соответствующие поправки: Объединённые Нации должны быть равноправны, государственный суверенитет их должен быть ограждён от всякого рода посягательств на него извне.
Возможны и другие практические выводы, ибо проявленные руководством КНДР инициативы богаты социально-историческим содержанием и отвечают современному духу нашей динамичной эпохи.

Владимир Марков,
2 секретарь ЦК Всесоюзной партии
«Союза коммунистов».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *