Конституционный регресс России

5 декабря день(1936г.) принятия Сталинской Конституции.

 

Если меня разбудить ночью и спросить, какой день отмечается как День Конституции, я смогу сразу назвать лишь две даты – 5 декабря и 7 октября.

5 декабря 1936 года была принята Конституция СССР, известная как Сталинская Конституция. Когда я учился в школе, в 7-м классе изучали предмет «Конституция СССР», и мы неплохо знали Основной Закон своей страны; нынешние школьники вряд ли ‘могут составить определенное мнение о документе под названием «Конституция Российской Федерации», да и взрослые граждане России в большинстве своем имеют о содержании этого документа весьма смутное представление – либо вообще не имеют такового, ибо он им чужд, он далек от их жизненных интересов.

7 октября 1977 года была принята новая Конституция СССР, и об этом большинство [ныне живущих граждан помнит: долго шло всенародное – на собраниях, во всех газетах -и прочих средствах массовой информации – обсуждение проекта, и позднее, в докладе ;Л.И.Брежнева было сообщено о принятии множества поправок, предложенных народом. : А попробуйте спросить любого встречного гражданина (или будущего гражданина, то есть школьника) , вполне бодрствующего и трезвого, даже дав ему время на размышление, когда надо отмечать День Конституции РФ, 90 процентов вам ничего правдоподобного не сообщат, причем многие из них пошлют вас к черту, а то и ответят рекомендованной главным культуроведом страны М.Швыдким ненормативной лексикой, то есть матом.

И все-таки вопрос о Конституциях, по которым нам полагалось или полагается – жить, согласитесь, представляет определенный интерес.

 

В КАЖДОЙ СТАТЬЕ – ИСПОЛИНСКАЯ СИЛА

Вы никогда не задумывались над тем, что в гигантской свистопляске пропагандистского осуждения великой Советской эпохи, безудержного развенчания и очернения социализма и, особенно, разоблачения «ужасов» 30-х годов уже прошедшего XX столетия, названных (во многом справедливо) сталинским временем, – почти никогда не встречается упоминание о Конституции СССР 1936 года — о Сталинской Конституции? И это вовсе не случайно. Враги социализма — общества, где нет места эксплуатации человека человеком, а идеалом и целью общественного прогресса является социальная справедливость и всестороннее развитие личности каждого трудящегося человека, ненавистники Советской власти — власти трудового народа ничего не могут противопоставить общему смыслу этой Конституции и конкретному содержанию ее статей. В них звучит — если вспомнить отзыв Черчилля о речах и работах И.В.Сталина — исполинская сила. Просто потому, что сталинская мудрость, ясность и последовательность его политики опиралась не только на глубокое понимание теории общественного развития и его перспектив, но прежде всего на представления трудового народа о правде и справедливости, на интересы и чаяния трудящихся, на их стремления к достойной жизни. Поэтому преобладающим и чуть ли не единственным способом критики Сталинской Конституции является замалчивание.

В докладе о проекте Конституции СССР 25 ноября 1936 года Сталин, разбирая буржуазную критику проекта Конституции, отметил: «Могут сказать, что замалчивание не есть критика. Но что неверно. Метод замалчивания, как особый способ игнорирования, является тоже формой критики». И далее: «есть  все же на свете какое-то общественное мнение, читатели, живые люди, которые хотят знать правду о фактах, и держать их долго в тисках обмана нет никакой возможности». И в этом  Сталин  совершенно прав, хотя технические возможности лжи, оглупления народа – «промывания мозгов»  с того времени возросли неимоверно, а ресурсов финансовых и,  как выражаются ныне, «административных»  у мировой финансовой олигархии и ее прислужников,  в том  числе в России, предостаточно. И все же в многолетней клеветнической кампании против  социализма, Советского Союза и его славной  и трудной истории упоминания о Сталинской Конституции почти не встретишь. Предпочитают замалчивать – обходят, как кот горячую кашу. 

 

В докладе о проекте Конституции СССР 25 ноября 1936 года Сталин, разбирая буржуазную критику проекта Конституции, отметил: «Могут сказать, что замалчивание не есть критика. Но это неверно. Метод замалчивания, как особый способ игнорирования, является тоже формой критики, правда, глупой и смешной, но все же формой критики». И далее: «есть все же на свете какое-то общественное мнение, читатели, живые люди, которые хотят знать правду о фактах, и держать их долго в тисках обмана нет никакой возможности». И в этом Сталин совершенно прав, хотя технические возможности лжи, оглупления людей — «промывания мозгов» с того времени возросли неимоверно, а ресурсов финансовых и, как выражаются ныне, «административных» у мировой финансовой олигархии и ее прислужников, в том числе в России, предостаточно. И все же в многолетней клеветнической кампании против социализма, Советского Союза и его славной и трудной истории упоминаний о Сталинской Конституции почти не встретишь. Предпочитают замалчивать – обходят, как кот горячую кашу.

В докладе на Чрезвычайном У111 Всесоюзном съезде Советов Сталин с предельной четкостью изложил объективные условия, потребовавшие выработки нового текста Конституции и основные черты предлагаемого проекта.

Сталин напомнил, что первая Конституция СССР была принята в 1924 году. «Это был первый период нэпа, когда Советская власть допустила некоторое оживление капитализма при всемерном развитии социализма, когда она рассчитывала на то, чтобы в ходе соревнования двух систем хозяйства, капиталистической и социалистической, организовать перевес социалистической системы над капиталистической. Задача состояла в том, чтобы в ходе этого соревнования укрепить позиции социализма, добиться ликвидации капиталистических элементов и завершить победу социалистической системы, как основной системы народного хозяйства».

«Что мы имеем теперь, в 1936 году?

Если мы имели тогда первый период нэпа, начало нэпа, период некоторого оживления капитализма, то мы имеем теперь последний период нэпа, конец нэпа, период полной ликвидации капитализма во всех сферах народного хозяйства».

И Сталин дает конкретное обоснование существенных различий двух рубежей развития советского общества. Стала «гигантской силой» – притом «безраздельно господствующей» – социалистическая промышленность, отличающаяся небывалыми темпами развития: по объему продукции индустрия превзошла довоенный уровень в 7 раз. А в сельском хозяйстве «вместо океана мелких единоличных крестьянских хозяйств с их слабой техникой и засилием кулака мы имеем теперь самое крупное в мире машинизированное, вооруженное новой техникой производство в виде всеобъемлющей системы колхозов и совхозов». «Что касается товарооборота в стране, то купцы и спекулянты изгнаны вовсе из этой области. Весь товарооборот находится теперь в руках государства, кооперации и колхозов. Народилась  и развилась новая, советская торговля, торговля без спекулянтов, торговля без капиталистов.

А что это значит?

Это значит, что эксплуатация человека человеком уничтожена, ликвидирована, а социалистическая собственность на орудия и средства производства утверждена, как незыблемая основа нашего советского общества.

В результате всех этих изменений в области народного хозяйства СССР мы имеем теперь новую, социалистическую экономику, не знающую кризисов и безработицы, не знающую нищеты и разорения и дающую гражданам все возможности для зажиточной и культурной жизни».

Изменился и классовый состав общества. Исчез нещадно эксплуатируемый, социально бесправный пролетариат, вместо него родился принципиально новый «рабочий класс СССР, уничтоживший капиталистическую систему хозяйства, утвердивший социалистическую собственность на орудия и средства производства и направляющий советское общество по пути коммунизма». Победа колхозного строя в корне преобразила облик села: был ликвидирован последний эксплуататорский класс — кулачество, «наше крестьянство, – отметил Сталин, – есть освобожденное от эксплуатации крестьянство», базирующее свою работу и свое достояние… на коллективном труде и современной технике», и в основе его хозяйства «лежит не частная собственность, а коллективная собственность, выросшая на базе коллективного труда». Преобразовалась и интеллигенция. «80 90 процентов интеллигенции это выходцы из рабочего класса, крестьянства и других слоев трудящихся. Изменился, наконец, и самый характер деятельности интеллигенции. Раньше она должна была служить богатым классам, ибо у нее было другого выхода. Теперь она должна служить народу, ибо не стало больше эксплуататорских классов.  И  именно поэтому она является теперь  равноправным  членом  советского общества, где она вместе с рабочими и крестьянами, в одной упряжке сними,  ведет  стройку нового бесклассового социалистического общества».

Наряду со стиранием классовых граней Сталин отметил принципиальную новизну отношений между нациями и народностями: «опыт образования многонационального государства, созданного на базе социализма, удался полностью. Это есть несомненная победа ленинской национальной политики». «Изменился в корне облик народов СССР, исчезло в них чувство взаимного недоверия, развилось в них чувство взаимной дружбы и наладилось, таким образом, настоящее братское сотрудничества народов в системе единого союзного государства», обладающее небывалой прочностью (что и подтвердили позднее тяжкие испытания войны).

Конституция 1936 года закрепила уже достигнутые победы социалистического строя и послужила надежной законодательной основой дальнейшего всестороннего прогресса советского общества. Всего через два с небольшим года, на ХУ111 съезде ВКП(б) Сталин доложил, что продукция индустрии в 1938году выросла по сравнению с 1913 годом более чем в 9 раз, а рост промышленности за те же годы составил в США 120 процентов, в Англии — 113,3, в Германии — 131,6, а во Франции и вовсе упал до 93,2 процента. И в сельском хозяй­стве уже сказались преимущества колхозного строя: посевные площади в 1938 году выросли по сравнению с 1913 годом более чем на 30 процентов, а производство составило: зерновые — 118,6 про­цента, хлопок (сырец) — 363,5, лен (волокно) — 165,5, сахарная свекла – 153, масличные – 216,7 процента. Существенно вырос товарооборот, впе­чатляющим было развитие транспорта.

Все это — к сведению антисоветчиков и одура­ченных ими людей, талдычащих о том, будто бы социализм есть «тупик истории», означает «застой в экономике», неминуемо связан с бедностью. Эти клеветники опираются на данные послесталинского времени, хотя и тогда не было застоя и тем более такой разрухи, которую «удалось» создать нашим либерал-реформаторам за последние 15 лет. Во многом стимулы экономического и научно-технического развития начали ослабляться и подрываться еще при Хрущеве, который, пробравшись во власть, положил начало не просто клевете на советскую историю, но и созданию фактических оснований для такой клеветы; по сути дела, хрущевская шайка действовала антиконституционно, ибо противопоставляла вполне оправдавшим себя принципам социализма в экономике и социально-культурном развитии советского общества прикрытые «марксистско-ленинской» терминологией обманки «развернутого коммунистического строительства». Научная теория общественного развития выхолащивалась и извращалась, государство и партия бюрократизировались, предлагаемая народу идеология включала в себя элементы фантастики и политического сектантства (Хрущев был скрытым троцкистом), система оплаты труда убивала стимулы творчества, свойственные социализму, а значит, и социализму наносился огромный урон.

 

  О ДЕМОКРАТИИ

Сталина, сталинскую эпоху у антисоветчиков принято упрекать за недостаток, ущемление демок­ратии. Возьмите текст Сталинской Конституции, и не найдете оснований для этого. А все дело в том, что в СССР в 30-е годы ликвидировались объек-тивные условия для буржуазной демократии и были созданы основы социалистической демократии, неизмеримо более широкой и лишенной фальши.

Принципиальное отличие от буржуазных кон­ституций Сталин излагал так: «В отличие от них проект новой Конституции СССР исходит из фак­та ликвидации капиталистического строя, из фак­та победы социалистического строя в СССР. Глав­ную основу проекта новой Конституции СССР со­ставляют принципы социализма, его основные ус­тои, уже завоеванные и осуществленные: социалистическая собственность на землю, леса, фабрики, заводы и прочие орудия и средства про­изводства; ликвидация эксплуатации и эксплуа­таторских классов; ликвидация нищеты большин­ства и роскоши меньшинства; ликвидация безра­ботицы; труд, как обязанность и долг чести каж­дого работоспособного гражданина по формуле: «кто не работает, тот не ест». Право на труд, т.е. право каждого гражданина на получение га­рантированной работы; право на отдых; право на образование; и т.д. и т.п. Проект новой Консти­туции СССР опирается на эти и им подобные ус­тои социализма. Он их отражает, он их закреп­ляет в законодательном порядке».

Вот в чем социально-экономические основы со­циалистической демократии – подлинной демок­ратии, а не формальной, не обслуживающей ин­тересы буржуазии. Не что иное, а именно социаль­но-экономические успехи советского социалисти­ческого общества вынудили буржуазию на существенные уступки трудящимся своих стран. Умного стратега, спасшего капитализм США от социального взрыва в годы Великого кризиса не случайно его крайне правые буржуазные оппоненты обвиняли в «социализме», а в Швеции вообще отыскали «шведский социализм», хотя уступки трудящимся шведские социал-демократы прово­дили не ради социалистических преобразований, а, наоборот, спасая капиталистический строй и буржуазное государство, буржуазную демократию.

Сталин совершенно верно отмечал в своем док­ладе: «Говорят о демократии. Но что такое демок­ратия? Демократия в капиталистических странах, где имеются антагонистические классы, есть в пос­леднем счете демократия для сильных, демократия для имущего меньшинства. Демократия в СССР, наоборот, есть демократия для трудящихся, т.е. демократия для всех. Но из этого следует, что ос­новы демократизма нарушаются не проектом но­вой Конституции СССР, а буржуазными консти­туциями. Вот почему я думаю, что Конституция СССР является единственной в мире демократи­ческой конституцией». А ведь так оно и было — един­ственной! Позднее буржуазные страны вынужде­ны были следовать примеру Советского Союза и устранять наиболее одиозные законодательные ог­раничения демократии — предоставлять женщинам равные права с мужчинами, устранять систему апартеида и т.п.

Кстати,  в связи с этим следует вспомнить лживый горбачевский призыв насчет «вхождения в мировую цивилизацию». Даже эти демократические нормы показывают, что СССР пролагал путь мировому сообществу и в сфере демократизма, в сфере конституционного права – тащил капиталистические страны в мировую цивилизацию, которой пролагал пути прогресса.

 

О БЕДНЫХ И БОГАТЫХ

Нынешние критики социализма используют еще один аргумент – невысокий жизненный уровень по сравнению с наиболее развитыми капиталистическими странами. Они  забывают указать, что уровень материального благосостояния в этих странах (не у всего населения: там есть и безработные, и бездомные, и лишенные нормального здравоохранения, и доступа к ценностям культуры и образования) обеспечивается эксплуатацией большинства населения Земли – если не впрямую, то с помощью отработанных механизмов действия мирового финансового капитала. Богатые страны жируют, а весь остальной мир (за исключением строящихся социализм или борющихся за социализм самостоятельных стран) им должен, и долги эти растут. Поэтому, если и говорить о «шведском социализме», то его следует признать паразитическим социализмом, а социализм и социальный паразитизм, как известно, несовместимы.

Относительно бедности Сталин дал прекрас­ное разъяснение в докладе на ХУ11 съезде ВКП(б) в январе 1934 года: «Что касается того, что без существования бедноты немыслимы буд­то бы ни большевистская работа, ни социализм, то это такая глупость, о которой даже неловко говорить. Ленинцы опираются на бедноту, когда есть капиталистические элементы и есть бедно­та, которую эксплуатируют капиталисты. Но когда капиталистические элементы разгромлены, а беднота освобождена от эксплуатации, задача ленинцев состоит не в том, чтобы закреплять и сохранять бедность и бедноту, а в том, чтобы уничтожить бедность и поднять бедноту к за­житочной жизни. Было бы глупо думать, что со­циализм может быть построен на базе нищеты и лишений, на базе сокращения личных потребнос­тей и снижения уровня жизни людей до уровня бед­ноты, которая к тому же сама не хочет оста­ваться беднотой и прет вверх к зажиточной жиз­ни. Кому нужен такой, с позволения сказать, со­циализм? Это был бы не социализм, а карикатура на социализм. Социализм может быть построен лишь на базе бурного роста производительных сил общества, на базе обилия продуктов и товаров, на базе зажиточной жизни трудящихся, на базе бур­ного роста культурности. Ибо социализм, марк­систский социализм, означает не сокращение лич­ных потребностей, а всемерное их расширение и расцвет, не сокращение или отказ от удовлетво­рения этих потребностей, а всестороннее и пол­ное удовлетворение всех потребностей культур­но-развитых трудящихся людей».

Надо признать, что жили мы недостаточно хо­рошо, хотя в 80-е годы прошлого века питание советских людей уже вплотную приближалось к научным нормам потребления. Но были трудно­сти с жильем, с бытовыми приборами длитель­ного пользования, да и одежда не у всех была достаточно качественной и разнообразной. Эти трудности часто в официальных источниках объяс­няли последствиями тяжелейшей войны, трудно­стями послевоенного восстановления и навязан­ной нам империалистам»гонкой вооружений. Эти

объяснения можно принять, но с обязательным добавлением: были ослаблены, а кое в чем и сломаны стимулы экономического и научно-техни­ческого прогресса, стимулы высокоэффективно­го труда значительных слоев трудящихся.

Еще социализм упрекают в бедности, ссыла­ясь на памятные всем пустые полки магазинов во второй половине 80-х годов. Вроде бы очевид­но, вроде бы убедительно. Но давайте оглянемся хотя бы на некоторые общеизвестные , доступные всем сведения. Те, кто видел чрезвычайно популярные на рубеже 80 – 90 –х годов «600 секунд» А Невзорова, легко припомнят постоянно  повторяющиеся сюжеты: обнаружена сваленная куда-то  в болото колбаса или рыба, или другие вполне пригодные продукты, которых так не хва-тало на полках магазинов.  И все это – тоннами, целыми самосвалами. Сам «секундомер» ни разу не сообщал  о расследовании хотя бы одного такого случаи, а тем более доведении дела до суда, до наказании, да и вопрос гак не ставил: неког­да, уложиться бы в 600 секунд. Примерно в то же время промелькнули в печати сообщения о вывозе за рубеж в огромных масштабах самой де­фицитной продукции, за которой записывались в очереди; на экспорт уходило более половины произведенных в СССР часов, радиоприемни­ков, телевизоров и другого бытового «дефици­та». Более половины отечественного сливочного масла шло на Запад, где высококачественные экологически чистые продукты пользовались большим спросом, а у нас были «пустые пол­ки»; в продовольственных магазинах появилось «легкое масло» – нечто вроде маргарина, из-за рубежа, чтобы покрыть дефицит.

 

ИДЕЙНО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЕРАЛАШ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

Печать, которой ведал член Политбюро Иуда Яковлев, на подобные вопросы внимания не обращала, – ее занимали процессы «перестрой­ки», борьба с проклятым тоталитарным про­шлым, реабилитация невинно репрессированных оппозиционеров 30-х годов вроде Бухарина, по­иски противников перестройки, альтернативные выборы, на которых вперед выдвигались борцы с «номенклатурой» типа Ельцина или с «советс­ким милитаризмом» типа Сахарова. Ради «плю­рализма» были легализованы, а затем насажда­лись, даже вводились в моду антикоммунизм и антисоветизм. На государственный уровень под­нималась политическая всеядность, идейная не­разбериха, что отражалось в диком законотвор­честве. Добрались и до Конституции, в которую то и дело вносились поправки. Она переставала быть Основным Законом, к ней воспитывалось неуважение. А право законодательной инициати­вы предлагалось расплодившимся вдруг, облада­ющим большими средствами организациям впол­не антисоветского свойства — лишь бы можно было их записать в графу «общественные объе­динения», вроде украинского «Руха» или литов­ского «Саюдиса».

Весь этот идейно-политический ералаш вспо­минается как дурной сон, наваждение. И все же вспомнить это полезно, хотя бы для того, чтобы точнее оценить события предыдущих времен, в частности «хрущевских» и «брежневских», кото­рые подчас идеализируются. А ведь именно тогда ослабевал и угасал потенциал социалистическо­го развития советского общества, зарождалась (или возрождалась) и размножалась та гниль, из которой вырос контрреволюционный переворот, выползли к власти расхитители общенародного достояния, казнокрады и губители национальных интересов, прислужники Запада, сепаратисты, сионисты и прочие русофобы.

Интересны эти времена и с точки зрения на­шей темы. Известно, что в «хрущевские» време­на уже затевалось «обновление» Конституции СССР. Хорошо бы знать, что собиралась учинить в этом плане конституционная комиссия во гла­ве с «верным ленинцем» Хрущевым. Можно толь­ко гадать. Насколько мне известно, историки не добрались либо вообще не собирались добраться до архивных тайн такого рода.

Однако о «брежневской» Конституции СССР 1977 года можно порассуждать на вполне дос­тупных документах и фактах. Когда проект Кон­ституции был вынесен на всенародное обсужде­ние, в «Правде» была создана конституционная группа. Дело было ответственное: публикация в «Правде» означала, что предлагаемая поправка будет обязательно рассмотрена и, скорее всего, принята. Мне (в те годы — сотруднику органа ЦК КПСС) лично довелось участвовать в двух важ­ных с моей точки зрения событиях — с противо­положными результатами.

Неудача меня постигла при подготовке статьи историка Хармандарьяна (к сожалению, имени и отчества не помню), рассматривавшего воп­рос о недопустимости законодательного закреп­ления государственных языков – со ссылкой на точку зрения В.И Ленина. Не знаю, кто и кого оповестил в ЦК о подготовке в «Правде» такой статьи, но верстка была затребована, и кончи­лось дело закрытием темы. По-видимому, реше­ние определялось очень важным лицом (или ли­цами), если главный редактор В.Г.Афанасьев, человек честный и принципиальный, в данном случае безропотно подчинился. Мои расспросы, кто же учинил подобную «подлянку», ни к чему не привели: хотя отношения между нами были доверительные, он так и не «раскололся» и лишь неопределенно показывал рукой в потолок. От моих упреков, что этого нельзя было допустить, он отмахивался: да ну тебя, тебе легко говорить!

«Закрытие темы», по моему мнению, имело вредные последствия. После принятия Консти­туции СССР прошла волна обновления консти­туций союзных республик. Первыми выступили грузины, внеся в Конституцию Грузии соответ­ствующую новацию. Естественно, за ними потя­нулись и другие. Я лично убежден, что это по­служило толчком к нарастанию националисти­ческих, сепаратистских настроений. А что было дальше — известно всем: и лживая «суверениза­ция» (во всех Конституциях СССР союзные рес­публики признавались суверенными государства­ми, и дополнительное провозглашение  государственного суверенитета означало только одно – развал Союза), и рост русофобии. И травля русских и «русскоязычных» (сотни тысяч их в При­балтике находятся в положении «неграждан» – прямо апартеид какой-то), и сведение к мини­муму преподавания русского языка и количества русских школ, и беспочвенные вопли об «окку­пации», и абсолютно безосновательные финан­совые и даже территориальные претензии. Ко­нечно, к этим печальным итогам привела целая сумма факторов, но то, что я описал, было сво­его рода идейным разрешением.

В другом деле мне удалось добиться результата. Наша редакционная группа, разумеется, взаимо­действовала и с самой Конституционной комис­сией, и с ее аппаратом, где правили бал работ­ники ЦК. Я туда не ездил (не в моих правилах набиваться на контакты с начальством), но о про­исходящем там время от времени узнавал. Меня встревожила весть об усилившемся «педалирова­нии» (правда, хороший бюрократический термин? Наверное, он и в теперешних бюрократических верхах бытует) вопроса 6 введении в Конститу­цию поста Президента СССР, то ли подхалима­ми, то ли сознательными юридическими вреди­телями. Больше других активничали, как мне со­общили, Бурлацкий и Шахназаров, оба с науч­ными званиями и учеными степенями, сходны они были и тем, что юристы их обоих считали философами, а философы — юристами. Наша прав­дистская группа регулярно посылала наверх свод­ки писем, относящихся к обсуждению проекта. Я попросил отдел писем собрать письма, в которых затрагивалась «президентская» проблема. Из пре­доставленной мне пачки отобрал прежде всего воз­ражения, с разной мотивацией, а также пару пи­сем «за», в явно подхалимских, даже подоночных тонах. И сопроводил эту подборку резким, мак­симально допустимым в этом случае коммента­рием, где писал, что президентство несовмести­мо с содержанием Советской власти и ведет к раз­рушению ее основ. Не знаю, только ли это, но — сработало, вопрос был закрыт.

 

КАК ЗАКЛАДЫВАЛАСЬ МИНА ЗАМЕДЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ

В Конституции 1977 года заметно больше ста­тей, чем в Сталинской (174 против 146). Но боль­ше – вовсе не обязательно лучше, хотя некото­рые улучшения были. Но утраты, по-моему, пе­ревешивали. Исчезло положение о том, что социа­листическая собственность составляет «священную и неприкосновенную основу советского строя», а «лица, покушающиеся на общественную социали­стическую собственность, являются врагами наро­да». Вместо этого — морально-юридическое уве­щевание (ст.61): «Долг гражданина СССР – бо­роться с хищениями и расточительством госу­дарственного и общественного имущества, бережно относиться к на родному добру». И по­грозили пальчиком: «Лица, посягающие на социалистическую собственность, наказываются по закону». И нет уже политической оценки подры­ва основ советского строя. Исчезла ссылка на прин­цип социализма «кто не работает, тот не ест». Кому помешало это правило трудового народа? Оно и в Евангелии еще было сформулировано. Если к ведению Союза в Конституции 1936 года относи­лось (ст. 14, п.м) «управление банками, промыш­ленными и сельскохозяйственными учреждениями и предприятиями, а также торговыми предприяти­ями общесоюзного подчинения», то в «брежневс­кой» уже присутствовало, хотя и с оговоркой, положение о том, что «союзная республика ко­ординирует и контролирует деятельность пред­приятий, учреждений и организаций союзного подчинения» (ст.77). По-моему, это облегчило в последующем самозахват общесоюзной собствен­ности наглыми «суверенизаторами», призыв Ель­цина к предприятиям союзного значения и под­чинения «переходить под юрисдикцию РСФСР». В ст. 173 содержится утверждение, что «Конституция СССР обладает высшей юридической си­лой», хотя издавна такой силой в международ­ном праве наделен референдум; о референдуме в ст.5 говорится достаточно неопределенно: «Наиболее важные государственные вопросы выносятся на всенародное обсуждение, а также ставятся на всенародное голосование (референ­дум)», — словно референдум есть нечто вторич­ное по сравнению с обсуждением. Возможно, подобная «хитрая» формулировка облегчила «пе­рестройщикам» возможность игнорировать ито­ги Всесоюзного референдума 17 марта 1991 года, нагло наплевать на волю народа.

Думается, был бы полезен более детальный, ус­ловно говоря, «побуквенный» анализ текста Кон­ституции 1977 года. Тогда можно было бы точнее определить, являлись ли указанные и другие иска­жения ее социалистического содержания результа­том теоретического невежества и политической бес­печности и близорукости высшего партийно-госу­дарственного руководства страны, или здесь про­явился злой умысел, была заложена мина замедленного действия. Чтобы завершить разговор об этом тексте, скажу пару слов о ст.6, вокруг, ко­нторой было столько шума. Она, расположенная сразу вслед за упоминанием о референдуме, выглядит вызовом по отношению к принципам демократиз­ма. Высшей-то юридической силой обладают, ока­зывается, решения партии! Сталину, конечно, та­кая путаница просто в голову не пришла бы. А со­ставители «брежневской» Конституции были писа­ри лихие, они сочинили даже малосодержательную «научно-коммунистическую» Преамбулу, правиль­нее сказать, агитку, в Основном Законе государства явно неуместную…

Мое запоздалое ворчание – есть проявление досады, что в период обсуждения Конституции СССР в 1977 году я не мог влиять на ход дела и даже не имел ясного представления, кто и в ка­ких случаях оказывает решающее влияние.

 

ПО ЛЕКАЛАМ ВСЕМИРНОЙ ФИНАНСОВОЙ ОЛИГАРХИИ

О Конституции РФ, принятой после массового убийства защитников действующей Конституции и расстрела Дома Советов из танковых пушек, много говорить не приходится. Латинское изречение гла­сит: «о мертвых либо хорошо, либо ничего», — а оно — дитя мертворожденное. Цинизм тех, кто ее сочинял и протаскивал, виден в самом тексте: узур­паторы власти провозглашают, не моргнув глазом (ст.З, п.4): «Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват власти или присвое­ние властных полномочий преследуются по федераль­ному закону». Ну, и кто же «преследует» ельцинскую камарилью и его последышей?

Текст документа — невразумительный и противо­речивый, начиная с Преамбулы, что позволяет легко обнаружить его ложность и лживость. «Сохраняя исто­рически сложившееся государственное единство», так ведь его же и разрушит, ибо разрушая Советский Союз, разрушили целостность исторической России — вели­кой русской, российской (евразийской), советской цивилизации естественными для которой были границы 1945 года. «Чтя память предков, передавших нам любовь к Отечеству, веру в добро и справедливость», – и все это оплевано и поругано, с опорой на Конституцию, В угоду ненавистникам России, так что слова «возрождая суверенную государственность России» произнесены по меньшей мере всуе. А какая, скажите на милость, мо­жет быть «общая судьба на своей земле» у ограблен­ного и униженного большинства населения, у четы­рех миллионов беспризорных детей и подростков, у народа, «по закону» лишающегося «своей земли», с абрамовичами, фридманами, гусинскими и прочими потаниными и множеством расплодившегося более мелкого ворья? Правдиво только одно, и то только отчасти: «сознавая себя частью мирового сообщества». Отчасти — потому что нет и не могло быть честного признания, что авторы хотят, чтобы Россия была частью того империалистического «мирового сообще­ства», которое грабит те страны и народы, которые слабее и не могут дать отпор, но ни в коем случае того большинства населения Земли, которое ведет борьбу против империализма, против мирового фи­нансового капитала, стремящегося к своему господ­ству на планете, к «глобализации».

Нет, не по пути России с «демократией», скро­енной по лекалам всемирной финансовой оли­гархии. Ее надежда на возрождение, ее единствен­ная историческая перспектива — в тех благород­ных принципах социализма, на которых была построена Сталинская Конституция СССР 1936 года. 70 лет назад, при социализме.

Владимир Марков

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *