Террор и «террористы»

  Вопросы истории, теории и практики.

 Предисловие.. После последних событий в Беслане читатели ожидают очередных рассуждений на тему международного исламского терроризма, критику бездействующих властей России или даже лично Путина. Но прямо мы этот вопрос в данной статье рассматривать не будем, поскольку он имеет отношение совсем к другой проблеме – путях решения национального вопроса. К тому же в настоящее время очень много неизвестного по обстоятельствам последних захватов заложников. По странной «случайности», как и в случае с «Норд-Остом», спецслужбы «не смогли» (и очень похоже, что не хотели) захватить ни одного боевика, который мог бы рассказать правду о том, с какой целью, кто и с чьей помощью готовил эти захваты. Но результат этих «терактов» ясен – сотни погибших и очередное мощное наступление на демократические права российских граждан

А давно известно, что национальные вопросы в многонациональном государстве решаются только на путях расширения демократии. Государственным терроризмом (а именно к этому сводится политика властей в Израиле, США в Ираке или Афганистане) невозможно решить никакие проблемы – так же, как и любым терроризмом, ибо стороны, прибегающие к террору, прибегают к нему от собственной слабости.

Предлагаемая статья говорит о других «террористах» и о другом терроре, но есть и определённая взаимосвязь между событиями в Беслане и случаем в Одессе. Например, Басаев и Данилов вместе защищали свободу Абхазии…

В Одессе завершена публичная часть судебного процесса над так называемой группой «коммунистов-революционеров», приговор суда объявлен, и все его участники, дожившие до приговора (С.Бердюгин погиб в тюремных застенках), признаны виновными и осуждены. [1]

Каковы же основные итоги этого процесса на настоящем этапе? Какие выводы можно сделать уже сейчас, до завершения процедур апелляций?

Во-первых, подтверждается наш предыдущий вывод о том, что вся «правоохранительная» система современного украинского государства является не просто органом диктатуры буржуазии, а органом террористической диктатуры. Можно определенно сказать, что в процессе суда и следствия все «правоохранительные» органы: криминальная и политическая полиции, следствие, суд, прокуратура, тюремщики не от случая к случаю, а систематически нарушали буржуазную же законность. Обвиняемые строго осуждены – в том числе по несуществующим и недоказанным преступлениям, а тяжелейшие государственные преступления «правоохранителей» (пытки, убийство Бердюгина, фабрикации вещественных доказательств, фальсификации экспертиз, ложные показания, бесконечные процессуальные нарушения и др.) оказались не только не наказанными, но и не признанными ни прокуратурой, ни судом. Аналогичные процессы происходят и в России. Избиения задержанных милицией – это уже не исключение, а правило; при этом известными публике они становятся только в порядке исключения, когда скрыть факты невозможно – например, избиение Героя России летчика-испытателя М.Толбоева, или убийство А.Пуманэ – единственного свидетеля готовящегося теракта у Бородинской панорамы («Тверская,13»,21.09.04). Да что далеко ходить? 17.09.04 члены РКП-КПСС, зашедшие в отделение милиции выяснить вопрос по проведению пикета, были свидетелями открытого избиения милиционерами гражданина, пожелавшего пожаловаться на произвол постовых.

Возьмем, например, наиболее ясное (даже по материалам суда и следствия) дело Е.Семенова. Ему инкриминируется ни много, ни мало, как «действия, направленные на насильственное свержение конституционного строя и на захват государственной власти» – и он осуждается по этой статье судом!

Что же реально показывают материалы дела по «вине» Семенова? Судом и следствием (кстати, не безупречно) доказано всего-навсего то, что он получил 95 экземпляров газеты «Совет рабочих депутатов». При этом никаких доказательств того, что он её распространял, в материалах суда и следствия не имеется; «СРД» легально выпускается в России, легально распространялась (и распространяется до сих пор!) на Украине, и ни обвинение, ни следствие, ни суд даже не сделали попыток законным путем запретить её распространение!

А среди вещественных доказательств «захвата государственной власти» в деле фигурируют, не смейтесь и не плачьте!!! – членский билет и грамота Одесского обкома КПУ – легальной, парламентской и крупнейшей на Украине партии!

Естественно, что никакой текстологической экспертизы материалов газеты не проводилось. То, что она призывала к «действиям, направленным на насильственное свержение государственного строя» не доказано и не доказывалось – просто утверждалось! И это не оплошность следствия и суда – когда им в другом случае потребовалось проведение автороведческой экспертизы, они такую экспертизу провели. Однако я с полной ответственностью, даже не читая заключения «экспертов», утверждаю, что эта экспертиза недостоверна! И утверждаю не голословно: любому специалисту известно (а я, как писатель, могу считать себя хотя и весьма скромным, но специалистом), что такие экспертизы не дают (и не могут дать!) однозначного заключения. Максимум, что дает автороведческая экспертиза – что есть вероятность, что анализируемый текст мог быть написан данным человеком. Например, десятки лет литературоведы спорили об авторстве «Тихого Дона»; есть литературоведы, сомневающиеся в авторстве некоторых стихов Пушкина, а авторство листовки, приписываемой Чернышевскому, до сих пор точно не определено (стоит вспомнить, что царский суд экспертизу тоже не проводил). А вот в экспертизе № 230 от 23 мая 2003 г. некий известный СБУ эксперт смело заявил, что автором листовки под названием «Солдаты и офицеры Украины!» является обвиняемый Яковенко А.О (с.41 обвинительного заключения). То есть, что листовка что-то нарушает, не доказано, а вот то, что её написал нужный следствию человек – пожалуйста!

И вот за распространение этой листовки Семёнов признается судом виновным ни много ни мало, в «посягательстве на территориальную целостность и неприкосновенность Украины». А теперь посмотрим, чем же доказано её распространение. По утверждению обвинения, Семёнов с умершим после пыток в тюрьме Бердюгиным и неизвестным мужчиной наклеил на заборе войсковой части (не думайте, что стратегического военного объекта, служащие которого в состоянии изменить территориальную целостность Украины – нет, автороты!) 10 указанных листовок. Правда, в материалах дела имеется всего 1 экземпляр листовки и 3 фрагмента – то есть, максимум – 4 листовки на троих, (причем две листовки снял командир части). Читал ли эти листовки кто-нибудь, кроме командира части и сотрудников СБУ – неизвестно, то есть сам факт их распространения не доказан. И не доказано, что их распространял именно Семёнов – ведь в этом эпизоде фигурирует покойный Бердюгин и некто неизвестный. И вот за это не доказанное деяние Семёнов осуждается на 3 года лишения свободы.

Правда, Семёнов во время следствия признался, что он распространял эти листовки (как – мы уже знаем). При этом Семёнов признался, что успел прочитать только заголовок и обращение «Вы служите в самой нищей и униженной армии»…

Но известно, как во время следствия получались признательные показания: все обвиняемые подвергались пыткам. Об этом говорили не только обвиняемые; следы пыток зафиксированы в материалах следствия и суда. Как покалечили Данилова, видно до сих пор; от пыток в тюрьме погиб Бердюгин; Алексеев и Плево пытались покончить жизнь самоубийством (факты телесных повреждений зафиксированы медицинскими экспертизами). Наше Движение передало материалы в Комиссию ООН по пыткам и они приняты к рассмотрению.

Поскольку следователям украинской политической полиции для оправдания собственного безбедного существования требовалось громкое дело с большим числом участников, уже после совершенно ненужного вооруженного штурма они подбрасывают в квартиру «недостающее» оружие и боеприпасы – а это в любом государстве считается тяжёлым государственным преступлением[2]. К счастью для Семёнова, к моменту штурма он уже покинул Николаев и приписать много ему не удалось: всего лишь (!!) «посягательство на жизнь работников правоохранительного органа», «незаконное обращение с оружием» и «бандитизм». Реально эти преступления заключались в том, что когда рядом с ним Данилов открыл стрельбу из пистолета по милиционерам, решившим проверить их документы, он закричал: «Бежим!». Однако в обвинительном заключении у него в руках появился «самодельный пистолет», из которого он якобы сделал один выстрел (никаких следов от выстрела на месте происшествия не нашлось, при том, что все гильзы и пули от пистолета Данилова были обнаружены и идентифицированы). Именно этот пистолет, вместе с гранатой и другими боеприпасами «правоохранители» подкинули в квартиру на следующий день после штурма – а это уже целый «букет» преступлений от фабрикации улик до хранения незарегистрированного оружия и боеприпасов[3].

Обвинения следствия по этим статьям были настолько абсурдными, что даже суд был вынужден их отклонить – но суд ни словом не осудил тех «правоохранителей», которые давали ложные показания, выбивали признательные показания, подкидывали оружие (и незаконно с ним обращались – это уже другая статья!) и фабриковали другие «улики»!

В результате невинного человека более полутора лет держат в тюрьме – и суд, вместо извинений, вместо компенсаций за причиненные страдания, признает его виновным – с целью оправдания совершенных над Семеновым беззаконий!

Что можно сказать о других обвинениях? Поскольку практически все обвинения строятся на оговорах и самооговорах, вырванных под пытками и их угрозами, с совершением других противоправных деяний «правоохранителями», то с юридической точки зрения их следует исключить из рассмотрения. Мы можем лишь догадываться, что происходило на самом деле.

Изложим нашу версию событий по материалам следствия, суда, наблюдений очевидцев, публикаций в газетах, анализов ИАЦ Движения и др. (с определённой осторожностью, чтобы наши утверждения не могли быть использованы против обвиняемых).

Ряд молодых коммунистов и комсомольцев Одессы, не желающих смириться с подлостями буржуазной жизни современной Украины: нищетой – до голода – значительной части трудящихся[4], безнаказанность и процветание воров и мошенников, бесправное и безнадёжное положение большей части трудящихся, была недовольна беззубой политикой руководства официальных левых и коммунистических партий. Они искали способы решительной борьбы с правящим режимом – и не находили.

Разумеется, как достаточно начитанные коммунисты, они более или менее хорошо знали, что нужно делать: вносить в рабочее движение коммунистическую науку, коммунистическую политику. Но одно дело – знать по книжкам, а другое – уметь осуществить на практике. Здесь, кроме умения, ещё требуется терпение: чтобы труды принесли ощутимые плоды, в условиях деморализации и дезорганизации рабочего движения потребуется, возможно, не один год.

Их настроениям «быстрого результата» оказались созвучны идеи решительной р-р-революционной борьбы, пропагандируемые газетой «Совет рабочих депутатов», выходившей тогда под руководством российского провокатора (призывавшего переходить к нелегальным действиям вплоть до «партизанской борьбы») и афериста (история со сбором средств на МЖК в Москве и афёры на Дальнем Востоке) И.Губкина. Ранее ряд российских товарищей, поддавшихся этой р-р-революционной фразе (не без помощи другого провокатора – П.Былевского и его газеты «Бумбараш»), учинили несколько взрывов. От них «пострадали» самовольные памятники Николаю Кровавому и его родственникам, мусорная урна у здания ФСБ… – а группа молодых российских активистов оказался в тюрьме. Губкин занял место Былевского на фронте пропаганды нелегальщины, к нему присоединился путаник-интеллектуал А.Плево, метавшийся от богоискательства (до 1992г.) к большевизму-  и далее по более мелким молодежным группам (он даже представлял ВКПБ на ряде заседаний Роскомсовета)…

Однако пропаганда нелегальщины в России стала малоперспективной. Аресты и расправы над группами «НРА» и «РВС» практически исчерпали потенциальные кадры «нелегалов», а развернувшаяся идейная борьба с «терроризмом» со стороны коммунистических партий и групп (в том числе – и «Марксистской платформы», см. например, «Момент истины»,1,1998, «Марксистский листок»,4,1999; 7 и 8, 2001) воспрепятствовала появлению новых «нелегалов». Кроме того, главный объективный фактор: стабилизация, а затем и рост экономики в России, рост жизненного уровня трудящихся несколько притупили остроту классовых противоречий.

В связи с этим свою пропаганду «нелегальщины» «нетерпеливцы» (под руководством провокаторов) решили перенести в другие бывшие республики СССР. Наиболее перспективной для восприятия «нелегальщины» им казалась Украина – республика с достаточно развитой промышленностью, но с низким уровнем жизни, со значительными противоречиями в экономических интересах различных слоев правящего класса и с нерешенными проблемами национальных отношений. Привлекал «нетерпеливцев» и субъективный фактор. Кучма в свое время выиграл президентские выборы, обещая решение национального вопроса (в первую очередь, предоставлением русскому языку статуса государственного и прекращение политики насильственной украинизации) и прикрываясь рядом «левых» заявлений («левых» в том извращенном в настоящее время массовом сознании, при котором партии национальной буржуазии: КПРФ, КПУ, компартия Молдовы во главе с «коммунистом-президентом» Ворониным и др. успешно прикрываются коммунистическими лозунгами). Подвергаясь ожесточенной критике и справа, и слева, Кучма и его группировка временами теряли управление страной, и тогда дело доходило до убийств оппозиционных журналистов и произвольных арестов (например, «дело грибников»).

Однако при такой обстановке свои «внутренние» экстремисты на Украине практически не появлялись. Как ни странно для россиян (и как ни неприятно для украинцев), но на «незалежной» Украине политика практически на всех уровнях развивается в большей мере под зарубежным влиянием. Для нас сейчас не существенно, что касается это не только проамериканского либерализма (источник ясен), но и национал-большевизма, троцкизма, маоизма, анархизма (завозились из международных центров на Украину из России); даже в украинском национализме много элементов польского или даже немецко-фашистского влияния; «социал-демократизма» (это – европейское влияние Социнтерна) или даже «коммунизма». Между прочим, КПУ образовалась организационно лишь в 1992г. на XIX Всесоюзной партконференции в Москве – при том, что на деятельность компартий на Украине после августовской контрреволюции 1991г. не было таких ограничений, как в России. Вспоминается, что в те времена, когда началось восстановление компартий, автору в беседах с украинскими товарищами приходилось показывать, что положение на Украине более острое, чем в России, и требуется развитие других, более активных методов борьбы – а они ждали указаний (или примера) из России.

За эти годы к деятельности левых «экстремистов» на Украине можно отнести разве что несколько случаев поджога «крутых» иномарок в Киеве, о чём сообщало в свое время ЛОМ (левое объединение молодежи, так и не объединившее никого). Когда в декабре 2002 года «антитеррористические» спецслужбы Украины захотели себя показать, они, как в известном анекдоте про пьяницу стали искать, не там, где утеряно, а там, где светло, и провели в Киеве обыски у бывшего активиста ЛОМа Ю.Докукина.

Именно на Украину «нелегальщики» решили перенести основные усилия своей пропаганды – легальной пропаганды, ибо никакой нелегальной работы они вести не могли без соединения объективных  и субъективных условий: без широкой классовой базы и без того, чтобы широкие массы не отчаялись от невозможности вести именно легальную работу.

Какую нелегальную деятельность вели «коммунисты-революционеры», насколько она вдохновлялась российскими «нетерпеливцами» – мы не будем даже гадать. Но вероятность того, что они перешли к «экспроприациям», которые намного ближе к обычному грабежу, чем к политической и партизанской борьбе, достаточно велика. Парадокс при этом в том, что добытые нелегальным путём средства направлялись на легальную деятельность (например, издание газет «Молодой коммунист» и «Большевик» Губкин финансировал за счет средств, добытых афёрами). До революции у социалистов было всё наоборот, средства, добываемые легально, направлялись на нелегальную деятельность[5]. При этом «экспроприаторы» явным образом нарушали резолюции IV съезда РСДРП, в которых четко определены условия таких экспроприаций. Об условиях этих экспроприаций и «террора» см., например, у Ленина (ПСС, т13,с365-367). А поскольку этих решений съезда никто не отменял, они продолжают действовать для всех партий, признающих РСДРП своей родоначальницей.

Кстати, взрыв мусорной урны вечером у здания СБУ в Киеве – это баловство, а не революционная деятельность. Тем более это не терроризм, ибо такой «хлопок» мог испугать единственного свидетеля – да и то в случае, если бы случайный эсбэушник оказался особенно слабонервным… Утверждать, что таким «хлопком» можно подорвать государственный строй на Украине – за такие фантазии сверхревностных карьеристов-«правоохранителей» должны бы наказывать вышестоящие органы, как за деяния, порочащие государственную власть…Это обычное хулиганство, как бы ни надували щеки некоторые «р-революционеры» и «правоохранители».

Но ревностные политполицаи Украины в конце октября 2002 года не случайно стали собирать» компромат» на Романова, оказавшегося в это время на Украине. Почему Романов оказался на Украине – не простой вопрос, ибо оказался он там не совсем по собственной воле. Российская политическая полиция тоже действует по испытанному способу – искать там, где светло. После выхода Романова из больницы его регулярно задерживали по любому поводу – и без оного. После того, как спецслужбы похитили его в Москве и отвезли в Пензу (для того, чтобы «пришить» ему очередное дело), по совету своего защитника И.Реканта Романов решил на время покинуть Россию[6].

Почему Романов решил задержаться на беспокойной Украине, а не перебрался в цивилизованные Чехию или Словакию, нам не очень ясно. Возможно, он приехал оценить политическую обстановку на Украине в преддверии скандала в троцкистской среде, когда возникло подозрение, что группа троцкистов (из конкурирующего «интернационала»), вступала во все возможные «интернационалы» в надежде (и не беспочвенной) получить из своих зарубежных центров финансовую поддержку. Но очевидно, что первые аресты и допросы по делу «коммунистов-революционеров» политическая полиция связывала именно с деятельностью Романова, который к тому времени по российским делам уже имел статус «террориста». А взрыв мусорной урны в Киеве очень походил на взрыв аналогичной урны в Москве… Поиски Романова на Украине почти случайно вывели политическую полицию на одесскую группу, так как контактировать на Украине только с троцкистами Романов не мог из-за их малочисленности.Личные контакты со «сталинистами» и «советскими патриотами» из окружения Плево (при политической несовместимости позиций), у него, вероятно, были. Так что большой случайности в том, что поиски Романова вывели на одесскую группу, все-таки не было – некоторую «наводку» спецслужбы могли получить через своих провокаторов – Губкина и лиц из его окружения (во всяком случае, им был известен район деятельности Плево, Смирнова и Данилова). А известные слова Ленина о декабристах можно отнести и к «коммунистам-революционерам»: «узок круг этих революционеров, страшно далеки они от народа». К тому же, как выяснилось, и с конспирацией у товарищей плоховато было…

Не выглядит случайным и большой срок, которым украинский суд «наградил» Романова, при том, что даже недоказанная вина его – максимум – хулиганский взрыв мусорной урны (можно вспомнить, что в России за подобные деяния Романова определили на излечение в психиатрическую клинику). На самом деле «правоохранители» мстят Илье за то, что тот предал гласности механизм выбивания показаний в «пресс-хатах». В случае, если у европейских и международных правоведов хватит сил и ума раскрыть подробности этой системы, то растиражированные ужасы иракских тюрем покажутся для мировой общественности детскими забавами; разоблачение этой системы может оказаться для Кучмы и его клана более опасным, чем раскрытие убийств отдельных журналистов. Убийства отдельных лиц можно списать на единичные «эксцессы» и сделать вид, что наказал одного-двух «виновных». Система же «пресс-хат» действует, как минимум, в ряде областей Украины, и за «единичный случай» её не выдашь.

Как следует из материалов дела, группа, привлеченная по делу №144, на самом деле не составляла организованной группы – как бы её ни квалифицировать. И уж ни в коем случае эта группа не составляла «банду». У банд нет политических целей, для них характерна жесткая иерархия и дисциплина при обязательных корыстных целях! Люди, привлеченные по одному делу, на самом деле друг друга знали мало; знакомы друг с другом были несколько человек, единой идеологии у них не было, как и какой-то субординации. Если что их определенно объединяло – так это ненависть к капиталистическому строю и к нынешним властям – и в этом они едины с большей частью населения Украины.

Но для современной политической полиции и продажных СМИ во всем мире затемнять смысл политической борьбы ярлыками «бандитов», «террористов» – обычная практика. Например, российский «мочильщик в сортире» даже по большой пьянке не назовет чеченских боевиков партизанами: вести переговоры с партизанами возможно, а с бандитами – нет. Когда усилия правящей верхушки направлены на вооруженное решение национальной (чеченской) проблемы, то переговоры не нужны; правда, когда приходится потом вести переговоры с партизанами (боевиками), то послушная пресса сразу вспоминает другую лексику.

Надо прямо признать – одним из элементов (и весьма важным) противодействия недемократическим методам правления правящей верхушки на Украине являются механизмы буржуазной (в том числе надгосударственной) демократии. Кучма и его верхушка вполне могли бы пренебречь не слишком организованной борьбой легальной оппозиции и по «делу Гонгадзе», и по делу «грибников», если бы не боязнь международных расследований (Европейского суда по правам человека и др. международных демократических организаций). Эти независимые от местных властей органы при своих расследованиях неминуемо бы вскрыли для мировой общественности всю систему государственного терроризма на Украине, где леность и неквалифицированность «правоохранителей» при пренебрежении элементарными нормами демократического судопроизводства позволила создать нелегальную и полулегальную систему пыток и выбивания признательных показаний. Пытки, самооговор и оговор на Украине до сих пор «царицы доказательств». Система «пресс-хат» – специально подобранных камер для выбивания признательных показаний, где по заданию следствия этим занимаются находящиеся в их полной власти уголовники – одно из «открытий» «демократической Украины». Об этой системе стало известно из нелегального письма из тюрьмы Романова, опубликованного в «Моменте истины» и «Совете рабочих депутатов», и из выступления на суде 15.06.04 Яковенко.

По материалам дела видно, что по характеру деятельности группу можно условно разделить на две: «боевиков» и «газетчиков» (Романов в эти группы политически не входил; участие Польской в деятельности группы было вряд ли больше, чем оказание личной помощи Алексееву). Группа «газетчиков» занималась преимущественно обычной пропагандистской деятельностью по изданию газеты и её распространению: Смирнов и Семенов выполняли экспедиторскую работу (Смирнов – на штатной основе, Семенов – периодически), главным организатором работы был Плево, а одним из главных авторов газеты на последнем этапе – Яковенко.

В группу «боевиков» более или менее определенно входили Алексеев, Герасимов и Плево. Участие в ней Зинченко, Яковенко, Данилова и Бердюгина судом и следствием не доказано, и в отношении некоторых из них весьма сомнительно. Например, привлечение Зинченко по этому делу было нужно следствию для фабрикации «громкого» дела, поскольку именно он, единственный из одесситов, был ранее осужден по поводу хулиганского взрыва; убедительных доказательств его вины у следствия так и не нашлось.

Ещё перед арестом в деятельности «боевой группы» наметился кризис – её участники стали сознавать порочность «экспроприаций» (при которых пострадало несколько человек). К моменту завершения процесса ни один из участников не выступил в защиту или с оправданием таких методов. На последнем заседании суда Герасимов, Алексеев и Плево прямо заявляли о своем отрицательном отношении к указанным методам, сожалели о том, что жертвами при «экспроприациях» стали случайные люди. И дело не в том, что они не выдержали пыток и психологического давления во время суда и следствия (об этом определенно можно сказать только о Плево). Не только не сломленный Данилов, но и Алексеев не раскаивались в самых решительных действиях, и не сожалели, что вообще взяли в руки оружие! При этом Данилов, покалеченный во время пыток и не ожидавший снисхождения от суда за оказание вооруженного сопротивления, если о чем и сожалел, так о том, что не пристрелил одного из милиционеров, пытавшегося проверить их документы (только в тюрьме Данилов узнал, что Шевченко был известен среди николаевских милиционеров своими жестокими избиениями подозреваемых).

Но «боевики» были определённо деморализованы самим участием в недостойных «эксах». И этот факт в очередной раз подтверждает, что нет ничего более практичного, чем хорошая теория. Резолюция столетней давности об «экспроприациях» (кстати, даже не большевистского, а меньшевистского съезда) – это теория, но она сконцентрировала в себе обширный опыт российских социалистов (не только социал-демократов) и до сих пор остаётся верной в своих основных положениях! Но не следует впадать в другую крайность: эта теория (и резолюция съезда) не отвергают «активной борьбы против правительственного террора и насилий черносотенцев» (ПСС,т13,с366). К пониманию старых истин привели «коммунистов-революционеров», в первую очередь, насилия «правоохранителей-черносотенцев». Не случайно, что «переродившийся» в очередной раз из Савла в Павла Плево очень обеспокоился появившимися настроениями, что надо мстить работникам правоохранительных органов, виновным в пытках подсудимых.

При этом следует отметить определенную разницу в интересах политической полиции и «ментуры». Если и политполицаи, и менты привыкли к полной безнаказанности, то вот менты не очень заинтересованы в том, чтобы подставляться под ответный террор – им с обычной уголовщиной спокойнее, и работы всегда хватает. А вот политполицаи провоцируют ответный террор вполне сознательно, ибо он оправдывает их необходимость. Что с того, что некоторых пытарей «отстрелят»? Зато будет более веское основание для усиления политических репрессий, расширения прав политической полиции и её финансирования…

Но любой анализ будет сухим и неубедительным, если он отвлекается от личностей, ибо абстрактная истина всегда беднее конкретного факта. А процесс в Одессе показал, как реальная борьба переоценивает людей, выявляет героев и «героев».

До суда явным лидером (и не только в российской части группы) был Плево. Несмотря на свой возраст, у него был большой опыт политической борьбы. Уже в 22 года он был не просто рядовым членом ВКПБ, а полномочным представителем партии в Роскомсовете – консультативном органе российских компартий. При этом Плево был в комдвижении личностью неординарной: не только политическим деятелем, но и интеллигентом в российском понимании этого слова, и интеллектуалом – в западном понимании. Плево был редактором газеты, идеологом, писал стихи и даже переводил на русский язык сонеты Шекспира – занятие, на которое после отличных переводов Маршака решался редкий переводчик. Не хочу сказать, что те переводы сонетов, которые мне довелось прочитать, произвели на меня особое впечатление. При некоторой осторожности, гладкости переводов Маршака они, несомненно, составляют весомую страницу в русской поэзии, а переводы Плево показались всё-таки неуклюжими. Однако сейчас, ретроспективно анализируя впечатления от его предыдущих статей и выступлений, от немногочисленных личных встреч (по общественным делам), приходишь к выводу, что в его действиях были заметны элементы игры, что заставляло вспоминать известные слова Станиславского – об искусстве в человеке или о человеке в искусстве. Парень он не просто молодой, а видный, симпатичный – и говорил красиво; например: «если попаду в руки врагов, откушу себе язык»… … Правда, грамотный человек и без языка написать всё сможет, и когда Плево попал в руки врагов, то язык не откусил… При этом он не только наговорил много ненужного, но и написал порядочно лишнего. И хотя большинство обвиняемых наговорило (или подписало) много лишнего не только под воздействием пыток и угроз, но и просто по неопытности, но никто не попытался придать своей слабости идейного прикрытия. Плево же, видимо, вспомнил о молодой и красивой жене (находившейся под влиянием христианских проповедников – и не случайно именно ей не было препятствий в свиданиях), о маленькой дочке, пожалел их (и себя), опять впал в христианство, всепрощенчество, стал активно сотрудничать со следствием, заработал минимальный срок – и заслуженное презрение бывших товарищей.

И вот тут же на суде мы видим другое поведение, другие случаи. Алексеев тоже пошел на сотрудничество со следствием и прямо заявил на суде, что он говорит не то, что было на самом деле, а то, что ему велел следователь – а неправедные судьи, между прочим, пропускают эти слова мимо ушей. Но товарищи Алексеева знали, почему он так говорил – не для того, чтобы выгородить себя (кстати, несмотря на сотрудничество со следствием, он получил максимальный срок) – а чтобы уберечь от ареста и издевательств любимую девушку, Н.Польскую. Несовершеннолетнюю девушку[7] во время допросов (без полагающихся адвокатов, родителей или педагогов) «правоохранители» угрожали изнасиловать всеми способами – вплоть до применения полицейской дубинки – и об этих угрозах постоянно напоминали Алексееву. И вот несмотря на то, что Польская родила сразу после завершения суда – и, разумеется, не от Алексеева, сидевшего полтора года в тюрьме, он свою позицию ничем не изменил. У него был непростой выбор – сохранить верность соей любви – или пытаться всеми силами выгораживать себя и товарищей; он выбрал первое.

Но подлинным героем на процессе оказался Данилов – при том, что именно Игорю пыток и издевательств досталось больше всех. Известно, что «правоохранители» учиняют самосуд, пытки и расправу над теми, кто оказывал сопротивление при задержании – а вооруженное сопротивление Данилова заставило их испугаться до поросячьего визга. Сломанные ребра, изувеченные руки – вот следы пыток «правохранителей» (подтвержденные медицинскими свидетельствами) – но суд и прокуратура их не увидели…[8] Мужественно и смело держался Данилов и во время суда – и, надо сказать, его правдивые показания и разоблачения фальсификаций следователей заставили суд признать многие его аргументы. При этом Данилов постоянно защищал не столько себя, сколько своих товарищей (за что регулярно лишался слова судьей Тополевым); в результате часть фальсификаций, например, против Семенова судом была отвергнута.

Можно сказать без ложного пафоса – Данилов вел себя на суде не только героически – но и умно (при том, что у Данилова психиатрический диагноз был далеко не самым легким). Данилов – не теоретик. Да, он делал не совсем то, что требуется в настоящее время – но это вина не столько его, сколько «вождей», идеологов. Данилов был ранее (при защите Приднестровья и Абхазии) стойким бойцом – таким он и остался. Если в будущей настоящей коммунистической рабочей партии не будет таких бойцов, как Данилов – это будет партия болтунов. И пусть меня обвинят в примитивном социологизме, но факт остается фактом: героическое поведение на процессе показал рабочий Данилов, а не интеллектуал Плево[9]. Как ни тяжело будет Данилову в заключении, наш долг – сделать для облегчения его участи максимально возможное.

Достойно выглядел на процессе и Саша Смирнов; на суде ясно стало, что товарищ тюремные университеты прошел не зря. А Саше Смирнову тоже было нелегко – над ним издевались и во время следствия, и во время суда. Было ему тяжело и морально – его прежний кумир Плево оказался предателем. Но Саша не сдался, голову склонять не захотел. При том, что реально обвинения в его адрес ничем не доказаны, и его деятельность заключалась в технической работе по распространению газеты, срок он получил немалый – намного больше, чем его руководитель Плево. По неофициальному признанию судьи Тополева, получил свой срок Смирнов не только за то, что ни в чем не признался и не покаялся на суде, но и за чужие «грехи» – бестолковое поведение его матери Любови Романовны, которая наговорила и натворила много лишнего и неумного в зале суда, и за его пределами.[10]

Наша цель – сделать все возможное, чтобы освободить Смирнова из тюрьмы; это вполне реально, ибо его вина ничем не доказана. В дело он попал для «массовки»  – чем больше группа, тем больше премия и прочие «коврижки» следователям. А поскольку как российский гражданин он имеет право и на государственную помощь, то наша задача – добиться, чтобы мидовские чиновники, консульские службы и посол Черномырдин выполняли свои служебные функции полностью и обеспечили защиту невиновного российского гражданина всей силой государства. Тем более, что за сотую долю копейки тарифа на газ Кучма освободит любого, а не только невиновного.

Об особом положении Романова мы уже говорили. Создается впечатление, что российские спецслужбы «одолжили» соседям уже проверенного «террориста» – для выполнения плана. То, что спецслужбы Украины фактически не смогли ни в чем доказать вину опытного Романова – по их собственной бестолковости в том числе – не помешало суду дать Романову максимальный срок. А вот нарушили закон при фабрикации свидетельств «правоохранители» вполне очевидно – и российские власти должны требовать (как и в случае со Смирновым) привлечения к ответственности украинских нарушителей законности). А чтобы российские власти потребовали то, что они должны требовать – вот это мы, российские (и особенно московские) левые и демократы должны потребовать от властей.

Несомненно, что если первоначальным «героем процесса» украинские спецслужбы собирались сделать «международного террориста» Романова, то по ходу следствия их задачи изменились. Сначала появились тенденции сделать «главным террористом» Плево и основную линию провести по рецепту некоторых украинских СМИ: «украинских заблудших овечек совратили москали-террористы». Поскольку Плево стал сотрудничать со следствием и уже не годился на эту роль, то главой «организованной группы» власти решили сделать единственного публичного политика Яковенко – члена горкома КПУ, бывшего кандидата в депутаты горсовета. При этом участие Яковенко в большей части эпизодов остается недоказанной и опирается лишь на признания других участников (выбитые при пытках), не подтвержденные объективными свидетельствами! Нельзя же судить человека за недописанный текст, найденный в компьютере, анализ которого должным образом не проводился… Этак следующий этап – судить за мысли в отдельной непонравившейся голове, с доказательством: три полицейских думают, что обвиняемый думает преступно… За это недоказанное «лидерство» Яковенко получил самый большой срок – ибо если не будет «организованной группы», то и тяжелые обвинения в бандитизме и громкие обвинения в «действиях, направленных на насильственное свержение конституционного строя и на захват государственной власти» против других участников рассыпаются на несколько случайных эпизодов. Как мы уже показали, единой организованной группы участники процесса не представляли, и суд фактически подтвердил это, фактически освободив Польскую и Семёнова.

Но в целом суд и следствие пошли по рискованному юридическому пути – попытались совместить громкие политические статьи (ничем не доказанные или эпизоды крайне сомнительные – в основном, распространение легальных газет) с тяжелыми уголовными статьями, часть из которых тоже доказана слабо – даже при незаконных способах получения доказательств! Пи этом суд сделал ставку на совершенно бесспорные эпизоды – например, вооруженное сопротивление при попытках задержания (но и тут, по обыкновению, суд исказил факты, приписывая Данилову и Алексееву не просто желание не дать себя задержать милиционерам, а желание специально их убить). В результате получился очень слабый юридический «гибрид» – настолько слабый, что его жизнеспособность при непредвзятом рассмотрении весьма сомнительна, поскольку даже более или менее доказанные эпизоды доказаны с такими процессуальными нарушениями (в первую очередь – пытками), что подлежат удалению из дела – а после этого в деле не остается ничего!!  Поэтому наша общая цель – добиться для всех участников процесса исключения из рассмотрения: показаний, добытых с применением пыток и других процессуальных нарушений; фальсифицированных «улик» и «экспертиз».

Каково же было поведение на суде и вокруг суда коммунистических партий и организаций Украины и России? Ведь на Украине это первый широкомасштабный процесс над «левыми террористами», а взаимосвязь «одесско-николаевского дела» с российскими событиями и лицами очевидна; не заметить этот процесс было просто невозможно. Однако руководство КПУ и других украинских и российских компартий в очередной раз показало, что для них нет ничего невозможного.

Из-за собственной бесхребетности и, прямо скажем, бестолковости, большая часть компартий оказалась в нелепом положении. Во-первых, долгое время партийное руководство делало вид, что ничего не происходит, а так называемые «комсомольцы-революционеры» просто уголовники или, хуже того, чистые провокаторы. Что-то делать партийное руководство КПУ и других местных партий начало только после начала процесса, когда местные коммунисты, узнавшие о предстоящем суде в Одессе от представителей нашего Движения за освобождение политзаключенных – против государственного экстремизма[11] (тогда практически целиком московского), стали задавать неудобные вопросы своему руководству в Одессе и в Киеве. А у партийного руководства тогда не было определенной линии поведения. Объявить публично «коммунистов-революционеров» провокаторами означало пойти против общественного мнения, так как «коммунисты-революционеры», став жертвами режима, автоматически получили сочувствие широких партийных масс. Объявлять их героями партии, погрязшие в парламентаризме или ничегонеделании, тоже не могли (а более сложное понимание процессов для нынешних абсолютно недиалектичных партий просто немыслимо). К сожалению, единую линию многие партии (в том числе и КПУ) не выработали до самого конца процесса, в результате чего группа не имела единой линии политической и юридической защиты.

При этом необходимо отметить, что КПУ, комсомольцы, Всеукраинский совет рабочих и некоторые другие партии и организации оказывали практическую помощь участникам процесса. Эта помощь была весьма разносторонней: подбор и оплата адвокатов (кроме адвокатов российских граждан), ребята получали передачи, лекарства и деньги для тюремной лавки, в местной коммунистической (и не только) прессе был опубликован ряд материалов о процессе, а после смерти Бердюгина была предпринята попытка привлечь к ответственности виновных (как обычно, власти виновных не нашли).

Но одно дело – практическая, техническая работа, а другое – политическая. Большая часть компартий так и не смогла выработать хотя бы приблизительно близкую политическую оценку обстановки; там до сих пор не поняли, какую опасность всему комдвижению может принести это неправедное дело в частности и правительственная «борьба с терроризмом» вообще. Наиболее верный анализ обстановки в связи с раздуваемой «антитеррористической кампанией» был дан в документах нашего Движения (например, «Момент истины»№1, 2004). Кстати, основные выводы из заявления нашего Координационного совета недавно повторили участники IV Всеукраинской конференции Фронта помощи революционерам-заключенным. Правильность анализа подтверждается, например, очередными шагами российского правительства по наступлению на демократические права, особенно после захвата заложников в Беслане. Сейчас КПРФ, одна из главных опор режима в «борьбе с терроризмом» (поддерживала все предложения правительства, начиная с ужесточения уголовного кодекса и внесения в него дополнительно сомнительных статей о «терроризме»), на себе начинает чувствовать «неожиданные» результаты. 23 сентября 2004г. в помещении краснодарского крайкома КПРФ был проведен обыск якобы в поисках заложенной взрывчатки, при этом почему-то во всём многоэтажном здании её искали только в 2-х комнатах крайкома, а милиция изъяла часть информации из компьютера, книги и документы. Интересно, что собака для поиска взрывчатки прибыла только через полчаса после начала обыска…

В то же время следует отметить, что некоторые «левые организации» не заметили «одесско-николаевского дела», другие выступили фактически в поддержку властей (выступая с националистических позиций против восстановления Советского Союза, за что ратовали «комсомольцы-революционеры»), а третьи стали активно противодействовать даже деятельности по защите политзаключенных. Особенно отличался в борьбе против нашего Движения и «коммунистов-революционеров» украинский «виртуальный» (ведущий словесную борьбу в узких интернетовских кругах) националистический КСРД (Комитет содействия рабочему движению – Ю.Докукин).

Какие выводы из процесса должны сделать все демократические и правозащитные организации? И какие выводы из процесса должны сделать особо коммунисты, как часть левого и демократического движения?

1. Власти Украины и России отрабатывают «технологию» широкого наступления на демократические права – наступления, направленного не только против рабочего класса, но и против мелкой буржуазии и отдельных слоев капиталистов.

В числе направлений этого наступления – борьба с правозащитными организациями; в первую очередь с наиболее известными – либеральными. Захват заложников в Беслане особенно ярко это показал: уже не редкость заголовки статей: «Правозащитники в России существуют только для того, чтобы оправдывать убийц детей»; расписываются миллионы долларов, которые получают правозащитники от ЦРУ, Пентагона и международных исламских (и неисламских) организаций. С.Говорухин прямо и огульно утверждает: «Все наши правозащитники на службе Запада» («Экспресс-газета»,№36,2004г.). Определённо, часть либеральных организаций получает финансовую поддержку с Запада, но Говорухин лжет в своих обобщениях: наше Движение – организация тоже правозащитная. Любой человек может посмотреть наш финансовый отчет и убедиться, что ни цента от ЦРУ и прочих западных и исламских организаций мы не получали. Если бы Говорухин был честным человеком, он должен был бы скушать собственную шляпу…

Но борьбу властей с нашей организацией мы уже ощущаем. Например, были попытки незаконных обысков у сопредседателей движения: Е.Варфоломеевой на Украине и О.Федюкова в Москве, на Федюкова постоянно ведется нажим по делам газеты «Совет рабочих депутатов» (причем по старым делам, когда главным редактором был Губкин), заводится дело против матери А.Смирнова в Воронеже.

Но не менее активно борьба против нашего Движения ведется не прямо, а через другие левые и коммунистические организации. Провокатором Губкиным (из заключения!) организованы попытки раскола одной из организаций, входящих в наше движение (Комитета защиты политзаключенных большевистского, КЗПБ). Активизировал свою деятельность комитет Крючкова (образовавшийся путем раскола ранее), но основная его деятельность (как и раскольнического губкинского «Моссовета») – это мешать работе нашего Движения, в первую очередь – перехватывая возможные источники получения материальной поддержки от левых и коммунистических организаций. Куда при этом расходуются собранные средства – неизвестно, так как кроме расходов на адвоката Плево, нам известно лишь о порядочных суммах, переданных одесскому либеральному аферисту. А вот мы свои «доходы» знаем отлично – за нами, к сожалению, как минимум, долг в 2400$ адвокатам Данилова, Романова и Смирнова (см. финансовый отчет казначея Движения) – при том, что у нас были расходы и на оказание помощи политзаключенным и их семьям (в России и Украине), на поездки на Украину, на выпуск специальных номеров газет, и др..

Председатель комитета Крючков за полтора года ни разу не выбрался в Одессу (так же, как и никто другой из руководителей комитета). Возможно, это к лучшему – как только Крючков ввязался в Москве в защиту по «делу НРА», так защита была провалена и юридически, и политически. При этом если либеральному правозащитнику Реканту суд активно мешал вести дело своего подзащитного и даже незаконно отстранил, то рреволюционер-защитник Крючков, кандидат юридических наук, экс-подполковник милиции за свое доблестное молчание на суде никаких притеснений не удостоился, а его подзащитная Н.Ракс получила 9,5 лет – на всю катушку…

2 Власти, не слишком афишируя эту сторону во время процесса, создают судебные прецеденты для разгрома любой оппозиции – достаточно любому следователю заявить, что критика регулярный безобразий властей – это «попытка свержения конституционного строя», а борьба против голодных зарплат – это «терроризм» – и все неугодные получат по максимуму; в крайнем случае, можно подбросить оружие или наркотики – причем по случаям в Саратове (против ВКПБ) и Краснодаре (против анархистов) видно, что «правоохранители», совершенно не стесняясь, делают это среди белого дня, на виду у людей.

3. Действия левых и коммунистических организаций и партий, а также правозащитных движений оказались разобщенными, запоздалыми и, вследствие этого, мало эффективными. КПУ (и другие компартии) не смогли отделить политического осуждения методов, применяемых «экстремистами», от политического осуждения произвола и беззакония политической и уголовной полиции, суда, прокуратуры и пр. Не удалось добиться целенаправленного противодействия политическим провокациям и госэкстремизму, борьба за демократию как составную часть борьбы за социализм до сих рассматривается исключительно сектантски. КПРФ до сих пор больше радуется парламентскому поражению СПС и Явлинского (достигнутого, в том числе, и с помощью «властного фактора»), чем пытается образовать демократическую оппозицию произволу все более впадающих в черносотенство пропутинских «медведей» (см., например, доклад Г.Зюганова на IX съезде КПРФ).

Наше Движение, несмотря на значительное расширение его географии, пока не стало настолько сильной организацией, чтобы решать все возникающие правозащитные вопросы. Тем более, что единой политической линии Движения из-за достаточно пестрого состава его участников заведомо не может быть, и такую цель не следует и ставить; политика, в первую очередь, дело политических партий. Если нашему Движению и приходилось затрагивать в своей деятельности политические вопросы, то это происходило не столько от нашей силы, сколько от слабости партий, которые так до сих пор даже не создали специальных структур по борьбе с произволом «правоохранительных» органов. А партии, бросающие своих членов на произвол даже не слепой судьбы, а ослепленных злобой «правоохранительных» органов, ведут активную самоубийственную политику. Складывается впечатление, что некоторые компартии забыли историю: социал-демократы и эсеры сто лет назад организовывали не только «политический Красный крест», но и систему побегов из ссылок и тюрем (вплоть до подкопов), нападали на конвои политзаключенных, вели активную международную кампанию по оказанию помощи политзаключенным и политэмигрантам, и др.. Вели они, между прочим, и борьбу против провокаторов и предателей – вплоть до организации партийных судов и ликвидации агентов охранки.

Безразличие к судьбам своих членов, попавших в руки охранки – оборотная сторона нетребовательности партий к приему членов, ибо трудно вести защиту тех членов партии, которые в своей деятельности систематически нарушают её программные и уставные требования и проводят фактически анархическую, своевольную политику. Если КПРФ (редкий случай) вовремя разобралась с провокационной сущностью Губкина после махинаций с МЖК, то РКРП приняла его с распростертыми объятиями – и оказалась в «неудобной» ситуации, когда приходилось выбирать между защитой «своего жулика» или исключением из партии «арестованного за партийную работу». Кстати, РРП не исключила Романова за отклонение от партийной линии ещё в России только из-за своего раскола.

Кроме того, вместо осуждения терроризма и нелегальщины, как революционного метода, неэффективного в настоящих условиях (я имею в виду настоящий терроризм, направленный против конкретных представителей госвласти и осужденного коммунистами ещё в позапрошлом веке), многие нынешние компартии идут на поводу самых оголтелых империалистов и черносотенцев, объявивших «терроризмом» любую борьбу за национальное и социальное освобождение.

С другой стороны, часть коммунистов стали прославлять «коммунистов-революционеров» как героев, а в парке Одессы комсомольцами заложена аллея «героев-комсомольцев». Мы должны четко отделить героизм от мученичества; да, «коммунисты-революционеры» – мученики, жертвы произвола; да, поведение Данилова и других товарищей на суде было стойким и героическим – но в целом и объективно «коммунисты-революционеры» – не герои, ибо их деятельность до ареста объективно была вредной для рабочего класса, коммунистического и вообще демократического движения. Мы можем надеяться, что часть из них станет настоящими коммунистами-революционерами, без кавычек, но это – дело будущего.

Причем это дело не обязательно того будущего, когда они выйдут на свободу. В настоящее время можно отметить одно новое явление. Пока власти сознательно не выделяют политических дел от уголовщины. Но они неизбежно будут вынуждены официально или неофициально выделить категорию «политических» – и не только в результате борьбы правозащитников «на воле» за особый статус политзаключенного, но и в результате активной пропаганды в местах заключения. Не случайно, что Зинченко удалось создать комсомольскую ячейку … в тюрьме! – его пропаганда падала там на благоприятную почву. И дело даже не в том, что среди «уголовников» множество совершенно случайно схваченных людей, тюремные университеты которых лучше дают почувствовать на собственной шкуре (и костях) все прелести буржуазной машины подавления – но и в том, что часть «уголовников» – это люди, которых толкнул на нарушение буржуазных законов голод и нужда. Наши официальные компартии до сих пор не могут избавиться от пренебрежительного отношения к «уголовникам». Действительно, в советское время в местах заключения находилось немало людей, пошедших на нарушение социалистической законности и на корыстные преступления не от голода, а от жадности. Но сейчас наряду с теми же буржуазными элементами, которые не поделили собственность с другими буржуями, основная масса находящихся в тюрьмах людей – это нестойкие и случайные элементы, вплоть до совершенно невиновных. Мы могли бы показать десятки и сотни случаев осуждения совершенно невиновных людей, но для этого нам нет необходимости поднимать другие дела: мы уже писали о том, что следствие и прокуратура по делу о нападении на магазин «Филин» еще до привлечения по этому делу Алексеева и др. уже арестовало двух человек. С ними были проведены все следственные действия: экспертизы, допросы, очные ставки и т.д., их заставили признаться в преступлениях, и дело было уже направлено в суд. Впоследствии дело было незаконно и неофициально вытребовано из суда, и суд под руководством господина Тополева, покрывая преступления следствия и прокуратуры, сделал вид, что «дела Белика и Жевицкого» не существовало. Если по одному делу следствие «находит» две группы «виновных», то не разбираясь, какая же из них реально виновна – или виновен кто-то, кого следствие так и не нашло – можно утверждать, что хотя бы одна из групп совершенно невиновна, а вот следствие и прокуратура, сфальсифицировавшая это дело – виновны определенно, причем в очень важном государственном преступлении. Кстати, в заключительном слове на суде И.Данилов утверждал, что вместе с ним в СИЗО сидели люди, обвиненные в нападении на один из магазинов («Свит»), которое ему инкриминировано.

Мы можем утверждать, что причины, по которым большинство нынешних компартий, в первую очередь – парламентских, не могут дать правильной политической оценки ситуации с «террористами» и террористами, не случайны. Ибо одной из причин перехода активистов комдвижения к «экстремистской» деятельности была бестолковая, безрезультатная, неактивная практическая деятельность компартий в сочетании с догматической и неактуальной идеологической подготовкой как собственных членов, так и рабочего класса.

В частности, и ход процесса, и правозащитная деятельность во время него вполне определенно показали на практике, что союз с либералами («кадетами» в дореволюционной терминологии) более правилен, чем союз с «патриотами» («черносотенцами»). Во время одесского процесса нам, коммунистам, удалось наладить регулярное, хотя и не всегда надежное, сотрудничество с либералами, «демократами». А вот попытки привлечь к защите одесских комсомольцев «патриотов» оказались менее успешными – особенно на высшем уровне. Если рядовые «патриоты» (в том числе члены НБП) принимали участие в митингах и пикетах в защиту политзаключенных комсомольцев, то ни один видный «патриот» ничего не сделал для их защиты.

Ленинский тезис о соединении борьбы за демократию с борьбой за социализм становится всё более и более актуальным – особенно сейчас, когда власти ведут наступление на остатки буржуазной демократии и готовы «вытолкнуть» «маломощные» партии и движения вообще из легального политического процесса. Но начинать надо с того, чем следует         настоящий этап революции – с самого главного и трудного: соединения демократического, рабочего и коммунистического движений.

 

А .Архангельский



[1] Обвиняемые осуждены: Яковенко А.О. – на 14 лет лишения свободы ; Алексеев.О.Н. – на 13 лет, Зинченко Б.Л. – на 12 лет; Герасимов А.В. – на 11 лет, Данилов И.В. и Романов И.Э. – на 10 лет; Смирнов А.В. – на 8 лет, Плево А.И. – на 6 лет, Семенов Е.В. –  на 3 года и Польская Н.Б. – на 4 года условно; при этом у всех, кроме Польской и Семенова, с конфискацией имущества. Учитывая время содержания в тюрьме во время суда и следствия, Польской установлен испытательный срок на 2 года, а Семенов освобожден из зала суда.

[2] Кстати, эти «улики» суд оставил в распоряжении тех, кто их подкидывал – видимо, для того, чтобы у СБУ не было нехватки в «уликах» против очередных неугодных властям; а вот те «улики» против «коммунистов-революционеров», которые могут оказаться сомнительными при более тщательном расследовании, суд велел уничтожить – в том числе листовки, устав-схему и др., фигурирующие как важные вещественные доказательства.

[3] Ни одному из «правоохранителей» это оружие не могло быть выделено на законном основании. Неужели спецслужбы Украины настолько обеднели, что вынуждены вооружать своих сотрудников однозарядными самодельными пистолетами?

[4] Алексеев прямо признавался, что к решительным действиям его толкнуло сочувствие к голодающей любимой девушке.

[5] Такое ненормальное положение складывается еще и потому, что большая часть коммунистов и сочувствующих никак не может осознать, что в условиях оппозиционной, не правящей, преследуемой партии невозможно вести более или менее нормальную работу на 1-2% членских взносов. Так что вполне можно утверждать, то скупость людей, считающих себя коммунистами, толкает «нетерпеливцев» на нелегальщину – или на поклон к отдельным представителям либеральной или «патриотической» («черносотенной») буржуазии.

[6] В Пензе только решительность Романова, который после угроз со стороны местных ОМНОВцев выбить из него любые показания сделал попытку вскрыть себе вены, и слабые нервы местной судьи не позволили состряпать совсем уж «липовое» дело.

 

[7] Следствие и суд не преминули припомнить Алексееву и Яковенко «вовлечение в преступную деятельность несовершеннолетней». Но у прокуратуры и суда не нашлось ни слова осуждения в адрес руководства СБУ, принимавшего решение о вооруженном штурме (совершенно ненужном по обстоятельствам дела), хотя при этом штурме подвергалась опасности жизнь несовершеннолетней девушки (кстати, жильцов пятиэтажки тоже). Разумеется, суд не стал искать и тех, кто угрожал несовершеннолетней изнасилованием…

[8] При этом суд и прокуратура не постеснялись «разыграть дурочку»: Данилов говорил об избиениях и пытках со стороны милиции г.Николаева, а прокуратура проверяла действия … сотрудников «Беркута».

[9] Кстати, суд внес свою лепту в фальсификацию процесса, назвав для формирования негативного общественного мнения об обвиняемых практически всех участников безработными, в то время как большая часть из них на момент ареста работала.

[10] Например, все «тайные» записки, которые Смирнова направляла сыну (не бесплатно, разумеется), попадали не по назначению, а к судье Тополеву.

[11] Привожу обращение от киевского «левого» журналиста, пишущего под псевдонимом «Потапов»

От: potapov potapov@i.com.ua Кому: UA-LEFT Дата: 8 октября 2003 г. 17:23

Когда точно и в каком точно месте будет продолжен суд над одесскими комсомольцами? Информация нужна для освещения процесса СМИ: журналисты интересуются!

Ответ  мы давали из Москвы…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *