О психологии формационных революций.

Здесь ставится задача – найти, как говорят, «сухой остаток», то есть глубинную суть движущих сил двух видов революций – буржуазной (ФД→КП) и социалистической – (КП→СЦ), и, что не менее, если не более, важно – выявить неотвратимость свершения обеих означенных переходов.
В первом случае (ФД→КП) рассматриваются буржуазные революции, произошедшие впервые в истории человечества в Европе (Голландии, Англии, Франции) и в Северной Америке. Движущей силой этих революции в Европе явилось противоречие между творчески-деятельным буржуазным эгоизмом в условиях закономерно растущей мощи буржуазного сектора в экономике феодального государства, и – малодеятельным и праздным эгоизмом разбогатевших на эксплуатации крепостных крестьян, крупных земельных собственников. В Америке капитализм утвердился в результате национально-освободительной борьбы европейских колонистов, осваивавших в тяжелой борьбе новые пространства, против изначально утвердившегося английского господства.
Здесь надо отметить тот факт, что наступательная, направленная в конечном счете на завоевание политической власти, мотивация зародившегося нового (буржуазного) класса была общественно значимой и оправданной, потому эгоистическая составляющая его устремлений остается в тени или даже приветствуется. (В скобках отметим тот факт, что в обеих рассматриваемых случаях смен формаций именно безудержный эгоизм господ отживающего жизнеустройства провоцирует кризисы, во время которых существующая формация, ставшая нетерпимой для подавляющего большинства общества – гибнет).
Соответственно, буржуазная революция, как момент слома существующей формации, явилась следствием преступного эгоизма правящей феодальной власти, что выражалось в резком обострении социального протеста по причине невзгод от развязанной властью войны с целью новых обогащений, либо из-за растраты казны в безудержной погоне королевского двора за радостями жизни.
Буржуазная элита, прораставшая в феодальном обществе, и набиравшая экономическую силу в опоре на достижения технического прогресса, а также – в результате трансформации общественного сознания в пользу деятельного обогащения – рано или поздно, опираясь на протест масс в условиях очередного кризиса – свергала власть феодальную, и – став господствующим классом, перестраивала производство благ, их распределение, а также всю внутреннюю и внешнюю политику в собственных интересах. Трансформация общественного сознания совершалась в религиозной форме: деятельной буржуазной идеологии отвечал протестанизм, вытеснявший католицизм, духовно более близкий к праздному бытию феодальных собственников.
Во втором случае революционных перемен (КП→СЦ) глубинной движущей силой революций опять же является преступный и безудержный эгоизм господствующего (теперь уже буржуазного) класса, который явил себя в развитии, и по – разному, на 3х исторических этапах, практически вписавшихся, соответственно, в ХIХ, ХХ и ХХI века.
На двух первых этапах эгоизм имел характер откровенно насильственный, на третьем этапе – в конце ХХ и начале ХХI веков эгоизм господствующего класса капиталистов, и в первую очередь – Соединенных Штатов Америки, стал много более страшным и потенциально опасным для всего человечества, но – с усиленными попытками замаскировать это разглагольством о правовом обществе, о демократических намерениях. В какой – то степени это подкрепляется утвердившимися после войны и под воздействием социалистического СССР, нормами буржуазной демократии в Западной Европе.

В отличие от буржуазных революций, необходимость которых была обусловлена растущим изнутри феодального общества (как «раковая опухоль» в смысле неизбежности гибели старого организма) новым способом производства, ничего подобного в отношении социализма к капитализму – нет. Запрос на смену КП → СЦ внутренне более слаб и пассивен, но он активизировался периодически и растущими по масштабу кризисами в виде мировых войн, рожденных преступным эгоизмом власти капитала в его передовых странах.
Революционные восстания пролетариев (безуспешные в XIX в) привели в XX веке к победным прорывам к социализму по причине взрывного роста протестных настроений (как и в случае буржуазных революций) с готовностью сражаться насмерть, и не столько ради классового освобождения, сколько – независимости и против иностранного порабощения, – в странах Восточной Европы, Восточной Азии, а потом и в Южной Америке (на Кубе).
В XIX веке непосредственно – классовые войны возникали по причине дикой эксплуатации (продолжительность рабочего дня доходила до 14-16 часов, использовался детский труд).
В XX веке – революционный поворот на социализм стал следствием военных катастроф, вызванных поражением слабых капиталистических государств в мировых войнах, развязанными передовыми капиталистическими странами.
В конце ХХ века и начале XXI – слом господства капитала удалось осуществить в ряде стран помощью парламентских технологий на выборах главы государства – президента – с достаточными полномочиями и приверженного принципам социальной справедливости.
Достаточно очевидным является то обстоятельство, что сам по себе силовой протест масс против катастрофических условий жизни сбросить власть капитала неспособен. По простой причине. Эта власть вооружена и ее защитные возможности (тем более с прогрессом средств и способов в этой сфере) практически неодолимы. Однако неизбежно (?) возникают ситуации, в которых военно – репрессивные возможности буржуазной власти в силу тех или иных обстоятельств минимизируются или обнуляются. Потому прорывы к социализму в XX и XXI в.в. стали возможны, поскольку удалось сомкнуть протест масс с соответствующей формой (и степенью) нейтрализации потенциальной вооруженной контрреволюции со стороны свергаемой власти (НВКР).
В войнах ХХ в (I и II мировых), в результате которых сформировалась мировая система социализма, НВКР стала возможной
– в первом случае – в 1917 году, в Октябрьской революции – потому, что основная армия Временного (буржуазного) правительства воевала на Западном фронте, а посланные с фронта части удалось задержать (в Белоруссии, в Полесье). В то же время солдаты петроградского гарнизона и матросы Балтфлота шли за большевиками.
Во втором случае – после II мировой войны – прорыв к социализму стал возможен в результате прихода к власти коммуно-патриотических сил, возглавивших борьбу за освобождение в странах Восточной Европы и Азии. Но эта победа стала возможной только потому, что германский фашизм и японские агрессоры были разгромлены Советской Армией.
В третьем случае – мирные прорывы к социалистически ориентированному государственному устройству в конце ХХ в. и начале XXI (в Белоруссии, Венесуэле, Боливии и др. странах) стали возможны с использованием буржуазно-парламентских технологий в результате прихода к власти прогрессивных лидеров – на выборах, что автоматически вело к подчинению вооруженных сил новой власти, а с этим и – реализации НВКР.

Обратимся теперь к психологическому аспекту движущих сил революционных преобразований в рассматриваемых переходах
Первым общим – психологическим – моментом для обеих видов формационного перехода (ФД → КП или КП→СЦ) является преступный эгоизм правящего (уходящего в историю) класса, который создает кризисную ситуацию. Этот эгоизм выражает собой запрос потребности жить лучше (ПЖЛ) при условии, что опасность (ее ощущение есть проявление другого запроса – потребности выживания и существования (ПВС) самим господствующим классом либо не осознается, либо недооценивается.
Вторым общим – психологическим – моментом рассматриваемых переходов является то обстоятельство, что для поднявшихся на революционное действие «низов» – на вооруженную борьбу, либо (в случае социалистического перехода) – с намерением победить на выборах или референдуме – главным условием выступления является представление о том, что свержение ненавистной власти возможно, поскольку налицо благоприятное соотношение запросов ПЖЛ и ПВС (которое, как правило, подкреплено ощущением нетерпимости настоящего или грядущего).
Прибегнув к математической терминологии, можно сказать, что представление о благоприятном исходе революционного действия выражается представлением о благоприятном соотношении вероятностей успеха и опасности (то есть приемлемого риска) действия, а именно:
величины вероятностей успеха выступления или, наоборот, поражения (неприемлемого ущерба) соответственно равны: РУСП>0.5; РНЕПР.УЩ.<<0,5, кроме того – имеет место уверенность в том, что соотношение этих величин (как результата действия), как минимум, не хуже того, что имеет место сейчас, или – того, что будет при бездействии.
Что касается социалистической революции или соответствующей победы на выборах или референдуме, то успех такого перехода всегда обусловлен верным выбором способа действия и временем действия с точки зрения возможности нейтрализации вооруженной контрреволюции власти (НВКР).
Соответственно, сегодня в России нейтрализация контрреволюции и иностранной интервенции против поворота России на социализм (если таковой случится) возможны только при использовании парламентской технологии на самом высоком демократичном уровне – на референдуме по вопросу передачи власти трудовому народу (Р-ВТН!), побороться за который придется, по всей видимости, с помощью Всероссийской политической стачки.
Будущий социализм может быть только рыночным, в условиях которого реализуется два природных (инстинктивных) человеческих запроса, как ценностей двух типов личностей. Для работников важна социальная справедливость, для людей с управленческими способностями – свобода творческой самореализации. Маркс где-то говорил о необходимости смены оружия критики на критику оружием. В наших условиях оружие критики политики, проводимой властью, «оружие», из которого сегодня стреляют, наверное, все, кому не лень, при всех успокоительно – благих телодвижениях власти, давно себя исчерпало, в то время как сохранение существующего положения – стало нетерпимым. Роль критики оружием в наших условиях должна выполнить постановка вопроса об Р-ВТН!
Переход ФД→КП в значительной мере явился процессом объективным, поскольку опирался на растущий внутри феодального общества новый способ производства (новый технологический уклад).
Переход КП→СЦ в гораздо большей степени – субъективен, поскольку успех дела зависит в первую очередь от того, какую цель (новое государственное устройство) ставит лидер партии или партия, какой способ действия и время действия выбраны для достижения цели. Первое – цель – должна не только привлекать материальным благополучием, но и вдохновлять ценностным содержанием, что означает возможность свободного развития и полноты самореализации для каждого члена общества, а такое возможно только в обществе социальной справедливости. Способ действия, сопровождаемый вдохновляющим лозунгом, а также выбранные момент или время действия – должны создавать уверенность в успехе дела, а все вместе – обеспечить максимальное единение протестных масс вокруг передовой партии и ее лидера. Наверное, не случайно, коммунистические лидеры, которые добивались победного поворота своей страны на социализм, завоевав этим великое доверие масс, находились или находятся у власти практически бессменно, и не случайно, что именно их власть в буржуазном государстве берет под особый контроль и влияние.

Сокращения:
ПВС и ПЖЛ – потребности инстинктивного уровня, соответственно:
ПВС – потребность выживания (личного) и существования (семьи, рода)
ПЖЛ – потребность жить лучше (по Марксу – Закон экономии времени)
НВКР – нейтрализация вооруженной контрреволюции со стороны свергаемой власти.

Столяр М.Г. Набережные Челны. 30.08.14

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *