Кто и как ускорил смерть человека, который был гордостью Республики Беларусь…

Мы недавно сообщали о смерти героя-партизана Николая Васильевича Могильного.

Nikolay-1944-678x1024

Несколько дней назад в адрес Генерального секретаря ЦК Всесоюзной партии «Союз коммунистов» и Председателя ЦК Международного общественного объединения «Союз коммунистов» С.Н. Степанова поступило письмо от его жены, в котором говорится о причинах послуживших его неожиданной смерти. Приводим текст данного письма, опуская подробности, не относящиеся к делу.

Уважаемый Сергей Николаевич!

 

Благодарю вас за слова сочувствия и добрую память о моем муже. Я знаю, что вы искренне относились к нему и многое верно понимали. К сожалению, последние два года он все больше недомогал, но всегда ценил ваше внимание к нему и теплое, дружеское отношение.

 

Теперь к событиям конца декабря. Незадолго до этого мы возвратились из 3-ей больницы, где две недели поднимали у Николая Васильевича низкий гемоглобин.

В ожидании результатов обследования нас на время отпустили домой. В среду 23 декабря 2015 года вечером около семи часов, когда мы только что поужинали и Николай Васильевич тут же в кухне прилег, раздались сильные удары в дверь. Я спросила, ждем ли мы кого-нибудь, Коля сказал, что нет. Я и сама знала, что нет, так как в течение дня звонков не было, а если бы и были, я старалась в эти дни ограничивать любые визиты, от которых Николай Васильевич последнее время очень уставал.

Удары продолжались, дверь затрещала и под вопросы мужа «не залили ли мы соседей?». «не пожар ли?» – я пошла смотреть в глазок, в чем дело. На вопрос «кто там?» послышалось «Милиция! Почему не открываете!». А в глазок в сумеречном освещении площадки увидела двух человек в милицейской форме и на заднем плане – фигуру Игоря Станиславовича Быкова, которого до этого видела дважды – с вами и в компании «воинов-интернационалистов-афганцев» и который мне очень не понравился.

 

Я попросила людей в форме (через дверь) предъявить документы, мне было показано некое удостоверение, которое, конечно же, я не рассмотрела, но дверь открыла.

Милиционеры, а следом и Быков, напористо вошли в квартиру с требованием предъявить документы. Пока Николай Васильевич (а он стал плохо слышать последнее время) предлагал им присесть, чтобы ему самому, как воспитанному человеку, не пришлось вставать, я протянула милиционерам наши паспорта, в ответ на что они энергично стали спрашивать, кто я такая и на каком основании нахожусь здесь. Я сказала, что на законном, и предоставила им самим с помощью документов разобраться с этими основаниями.

Быков в это время вился по квартире, выкрикивал, что две недели телефон не отвечал, приобнимал поднявшегося на ноги мужа за плечи и твердил, что всё это только ради спокойствия и здоровья его, Николая Васильевича. Николай Васильевич его не вполне узнавал, но похлопывал незваного гостя по плечу и просил успокоиться. Я тоже вежливо попросила Быкова не мельтешить, сесть, сообщила, что мы были в больнице (на что он сказал: я знаю! – кстати, откуда?) и что об этом был извещен Михаил Раков- руководитель Белорусского отделения Международного общественного объединения «Союз коммунистов» (тут Быков помрачнел) и что бы ему, Быкову, было не позвонить по телефону с просьбой навестить Николая Васильевича, а не являться в дом таким странным образом…. (Кстати, последние месяцы телефонную трубку чаще всего снимала я, и были вызовы, когда в трубке в ответ на «Алло!» молчали. Думаю, это были Быков и его друзья).

Пока милиционеры в некоторой оторопи по рации сверяли даты и номера регистрации в 1985 году нашего брака, и выясняли, почему место жительства у меня обозначено по другому адресу (а я не могу быть прописана в двух квартирах одновременно), у Быкова случилась истерика и он выкрикивал в мой адрес что-то непотребное.

Николай Васильевич как бы ничего этого не слышал, был внешне абсолютно сдержан, выглядел, как всегда, невозмутимо и говорил, что милиционеры находятся на службе и пусть спокойно выясняют то, что их интересует. Попросил провести их в комнату (они тоже ее осмотрели в оторопи), так же благодушно попросил меня найти две книжки «Тугая» и подарить милиционерам, которые хлопали глазами. Я спросила, как их надписать. Он сказал: пожелай им доброго здоровья и спокойной службы. Я выяснила имена милиционеров – старший Алексей и молодой, если не ошибаюсь, Юрий, сделала соответствующую надпись на книгах, Николай Васильевич поставил, как мог, подпись (зрение последнее время у него совсем село), а я сказала милиционерам, что им повезло и они получили авторские экземпляры хорошей книги (редактором которой, кстати, я являюсь),

Чтобы не нагнетать напряжение, я не стала требовать извинений от милиционеров (а тем более от провокатора Быкова), но забыла попросить их записать, кто они и из какого отдела внутренних дел – думаю, что из Центрального) и в высшей степени вежливо завершила визит, закрыв за ними дверь. На лестничной площадке валялись картонки, которыми я не так давно с помощью кнопок задекорировала отверстые места в наружной двери от вырванных неизвестными старых замков – через эти отверстия, судя по всему, пришедшие в этот вечер пытались вскрыть дверь.

 

Николай Васильевич спросил, зачем приходила милиция. Я успокоила его, что это была проверка паспортного режима и что мы никого не залили. Про Быкова он не упоминал.

 

Длился этот налет около получаса, Николай Васильевич очень устал, так как в последнее время больше десяти-пятнадцати минут на ногах не мог перенести. Больше я этого вопроса не касалась, так как хорошо знала, что чем спокойнее он ведет себя при разного рода инцидентах, тем резче потом психологическая реакция, вплоть до приступа, которые у него после контузий и раньше случались, а в последнее время участились.

 

Мы попили чай и около десяти часов отправились спать. И почти заснули, но в двенадцать он вскрикнул, схватился за голову и бессвязно стал говорить, что в голове что-то лопнуло и правая ее сторона разрывается от боли (а у него никогда в жизни не болела голова). Я кинулась было вызывать «скорую», но он запретил и сказал, что справится…

Хотя днем речь немного восстановилась и я всегда слушалась мужа, но «скорую» вопреки его воле в этот день вызвала – врачи уговаривали его отправиться в больницу Скорой помощи, немедленно сделать томографию головного мозга и принять необходимые меры, ибо налицо все признаки кровоизлияния в мозг – но он решительно отказался и сказал, что ни в какую больницу он больше не поедет и чтобы его оставили в покое, что он сам справится. Три раза возвращался к его постели врач «Скорой» – но безуспешно…

 

На следующий день, 25 декабря, удар повторился с теми же симптомами – что-то лопнуло в голове, сильная головная боль, опять скорая, через два часа снова скорая, а потом и реанимационная, речь уже не восстанавливалась, отказалось повиноваться тело и его уже против его воли завернули в одеяло и мы спешно под капельницей отправились в больницу – и попали опять в третью…

 

Дальнейшее коротко: три дня тяжких страданий без речи, без владения телом, в полусознании, но без онкологических болей, с поминутной попыткой сбросить ноги с кровати и ползти домой. Я бы на ручках его отнесла, но не хватало сил подтянуть его даже на подушки повыше, а помощи никакой не было – медсестры говорили, что это не входит в их обязанности, и у них радикулит.

На четвертый день, во вторник, 29 декабря, консилиум врачей 3-ей больницы спешно от нас избавился – отправил на своей перевозке в хоспис. В хосписе не разрешалось оставлять родственников на ночь, хотя без моей помощи он не мог оставаться ни минуты. На следующее утро, 30 декабря, персонал сообщил мне , что его будут вводить в медикаментозный сон, чтобы он меньше страдал, а там сколько сердце выдержит. Вечером я успела переодеть его в чистое, под измученный хрип – Забери меня отсюда! Забери! – раздраженная сестра быстро сделала ему какой-то укол в бедро, он закрыл глаза, тяжело задышал, а через десять минут умер.

 

Похоронили Николая Васильевича после отпевания 2 января на кладбище в Колодищах со всеми воинскими почестями — почетное захоронение, участок 25-А, ряд 4, могила 33. Я собрала всех наших друзей и близких, знавших его с послевоенных лет и по последние годы – собралось сорок с лишним человек всех возрастов, в жизни и судьбе которых Николай Васильевич оставил самый светлый след.   Слава Богу, были и представители государственных и общественных организаций, с которыми мы много лет сотрудничали.

 

У нас были обширные планы – вот-вот немножко поправимся и, наконец, вплотную займемся архивами – фамильным и партизанским. Эти планы мы опять обсуждали тем вечером 23 декабря. Судите сами, в какой мере милицейский налет с Быковым был тем спусковым крючком, который не только нарушил эти планы, но и перевернул всю нашу жизнь, за неделю подведя мужа к смертному порогу. Теперь на мне лежит вся ответственность за приведение архивов в порядок и за доведение всех начатых дел с музеями.

 

Я буду вам благодарна, если вам удастся укротить невменяемого Быкова. И не только его – я слышала, что две группы «воинов-интернационалистов» уже делят квартиру, в которой мы жили втроем еще с мамой Николая Васильевича с 1970-го года, пока в 1984 году я не получила от ЦК собственную квартиру и не забрала больную Марию Павловну туда, где и ухаживала за ней. В скорости мы с Николаем Васильевичем зарегистрировали наш брак официально. А после кончины свекрови мой дом стал нашим домом «для жизни», а дом на площади Победы остался реставрационной мастерской и рабочим кабинетом мужа. Объединять две квартиры тогда мы не стали, ибо это в принципе было невозможно без нарушения всего уклада жизни Николая Васильевича и порядка хранения архивов, и приватизировали мы квартиры одновременно в первый же год приватизации.

 

До вступления в силу завещания на мое имя остается полгода, и у меня есть основания беспокоиться за сохранность имущества и обширной документации, пока Быков с друзьями чувствуют себя безнаказанными. Тем более что летом он забирал в мое отсутствие паспорт у Николая Васильевича якобы для того, чтобы пенсию ему приносили на дом, хотя уже полгода как была оформлена на меня генеральная доверенность и мы наконец-то стали жить на две пенсии, а не на одну мою. Что он делал с этим паспортом два дня – никто не знает, но возвращал он его с большим скандалом, и тогда у нас была первая стычка, хотя Николай Васильевич его умиротворял.

 

Простите за многословие – мне и самой нужно было выговориться. Может быть, эта хронология событий поспособствует с вашей помощью защите наследия Николая Васильевича от грубых посягательств со стороны нечистоплотных людей. А их пусть судит Бог.

И еще раз благодарю за отзывчивость.   Не оставляйте меня своим вниманием. Я плачу и не могу остановиться.

 

Нина Дмитриевна.

 

 

 

P.S.

Гражданин И. С. Быков в июле2014 года был исключен из членов Международного общественного объединения «Союз коммунистов» за присвоения имущества организации и нарушения Устава. Быкова не однократно Н.В. Могильный просил не приходить к нему без договоренности, но он в наглую продолжал свои визиты без всякого предупреждения и всякий раз просил показать уникальную коллекцию собранную Николаем Васильевичем. Деликатный Николай Васильевич пускал его, он не любил публичных скандалов и надеялся, что Быков поймет его просьбу и перестанет его докучать своими приходами. Ранее Быков уже имел судимость за экономическое преступление.

 

Центральный Комитет Всесоюзной партии «Союз коммунистов» и Центральный Комитет Международного общественного объединения «Союз коммунистов» подготовили соответствующие обращения в Министерство внутренних дел РБ и Генеральную прокуратуру РБ с просьбой разобраться, на каком основании сотрудники милиции вломились вечером в квартиру ветерана Великой Отечественной войны и почему гражданин И.С. Быков оказался вместе с ними? На каком основании, в нарушения законодательства, И.С. Быков летом изъял паспорт Н.В. Могильного и, что он делал с ним два дня? Мы считаем, что действиями Быкова руководил интерес к экспонатам и уникальной коллекции собранной Н.В. Могильным, которые имеют большую материальную ценность. Ёще при первом посещении Н.В. Могильного, в составе делегации МОО «Союз коммунистов», Быков увидав коллекцию, интересовался её стоимостью. Мы считаем, что именно визит милиции и Быкова привел к инсульту у Н.В. Могильного и затем к его смерти.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *